Под созвездием северных «Крестов»

– А вот свидетели утверждают обратное, и это, опять же, запротоколировано… И, знаете, понятие «немного» для каждого человека свое…

– Какие свидетели? Те, что были на приеме? Они судили по симптомам. А симптомы могут быть вызваны разными препаратами. Может быть, и сейчас еще не поздно провести экспертизу. Следы распада некоторых веществ сохраняются долго. Я настаиваю на занесении своего требования в протокол. Я имею право на объективное расследование.

– Занести в протокол – эт-то пожалуйста.

Эт-то можно. И добивайтесь своего через адвоката, нового или старого, без разницы, – пожал плечами Малгашин. – Как говорится уже в другом романе, благотворительность не по моему департаменту.

– Трудновато, признаться… Ну ладно, пускай. Я слушаю.

– И на том спасибо, – невесело усмехнулся Карташ. – Если я не убивал, тогда, получается, меня подставили.

Следак хмыкнул, но от комментариев воздержался.

– Сразу выскакивает вопрос: кому это могло понадобиться? – Алексей не обратил внимания на следовательское хмыканье.

 – Например, тому, кто хотел избавиться от определенного человека, отвести подозрения от себя и повесить на меня всех собак. И тут выпадает удобный случай: нечаянное знакомство, интерес этого… Гаркалова к Маше, наша ссора. И кто-то решает случаем воспользоваться. От кого хотели избавиться? Машу убивать незачем. Значит, остается второй пострадавший. Не знаю, что из себя представлял Гаркалов-младший, но Гаркалов-старший – фигура заметная. И врагов у него должно быть немало. Может быть, эти враги убийством сына сводили с Гаркаловым-старшим счеты, или хотели воздействовать на него, чтобы чего-то добиться для себя… Разве не могло такого быть? А разве сам Гаркалов-младший не мог быть замешан в чем-то, за что убивают?

– Значит, я влип намертво, – произнес Карташ без намека на вопросительную интонацию.

Они замолчали, обоим требовалась передышка. Малгашин достал из портфеля две пластиковые поллитровки с минералкой, одну взял себе, другую протянул Карташу Алексей поблагодарил, отвинтил пробку, хлебнул.

– Вы мне, конечно, не поверите, – нарушил молчание Карташ, – но Маша не могла… вот так вот легко… сойтись с Гаркаловым. Просто так… ни с того, ни с сего… Не могла.

– Дорогой вы мой, могла, ой как могла, какой бы она замечательной не была, – похоже, следователь сейчас говорил совершенно искренне, от себя самого, а не с позиций должности.