Под защитой твоей тьмы

И ворчу уже совсем тихо, представив, как тащила бы демона в замок по этой лестнице: — Можно подумать, я смогла бы тебя поднять."

"− Что ж. Придётся духам как-то смириться с тем, что я своими ногами в твой дом пришёл, − слышу в ответ уже откровенный смешок. — А вот тебя на руках так и хочется носить.

− Я кажусь такой беспомощной? — вскидываю на него взгляд.

− Нет, Рин. Ты кажешься мне самой желанной и красивой. И такое сокровище просто нельзя выпускать из рук. Только холить, лелеять и оберегать.

− Стеречь, то есть, − киваю с пониманием.

− Хм, − сужает демон глаза. — Мне кажется, мой лакомый Мышонок отрастил очень острые зубки. С чего бы это?

− Может, эти зубки у мышонка и раньше были, но он не спешил их демонстрировать? — парирую, начиная находить в этом странном разговоре не менее странное удовольствие.

Мы уже в общем зале, но вместо того, чтобы осмотреться в родных стенах, я, как завороженная, не могу отвести взгляд от глаз своего жениха.

− Тогда я очень рад, что мой храбрый Мышонок готов открыть для меня новые свои грани, − урчит он ласково, склоняясь ко мне.

— Мне доставляет удовольствие знать, что ты испытываешь по отношению ко мне собственнический инстинкт. Так почему же тебя настораживает то, что я так же не хочу ни с кем тебя делить и готов оберегать от любых посягательств?

Хм. Ну если он так ставит вопрос…

− Сегодня я хочу провести вечер с тобой наедине, − меняет Мартан тему. − Позаботишься о том, чтобы нам подали ужин в наши покои?

− Да, конечно.

Как скажешь, − киваю с достоинством, хоть это и тяжело сделать, по-прежнему пребывая у мужчины на руках. Окидываю беглым взглядом общий зал… картина немного удручает. — Отпустишь меня?

А в ответ, Мартан вдруг ловит своими губами мои, проводя между ними языком. Проникает внутрь, даря напористую, требовательную ласку, втягивая меня в чувственную игру. И я со стоном сдаюсь. В который раз, забывая даже о том, что нас вот так могут увидеть. И руки уже сами обнимают демона за шею. Губы сами приглашающе размыкаются.

И я уже сама отвечаю на поцелуй, тоже несмело трогая языком мужские губы и пробуя его на вкус.

В чувство меня приводит грохот и звон разбитой посуды.

Испуганно вздрогнув, я резко отстраняюсь. И практически сразу замечаю потрясённо вытаращившуюся на нас служанку, застывшую в служебном проходе, ведущем на кухню. А у её ног лежит разбитое блюдо, и яблоки с грушами валяются.

− Простите, − лепечет она, покраснев и пряча взгляд.