Под защитой твоей тьмы

− Что это? — настороженно прижимаюсь к Мартану.

Не помню, чтоб раньше видела такие.

− Магические кристаллы таурита. Скорее всего, с твоих собственных рудников, − объясняет мне мой демон. И добавляет тихо: − Они так реагируют на светлую магию.

То есть, на меня? Я ведь здесь единственная светлая.

И действительно, когда мы проходим мимо небольших овальных кристаллов на стене, те начинают гореть ярче, и тускнеют по мере того, как я удаляюсь.

Можно было бы конечно сейчас удариться в панику, вернуться назад, чтобы не выдавать себя так явно.

Но какой в этом смысл? Всё равно все уже поняли, что моя сила теперь пробудилась. Свет не скрыть, когда вокруг столько тёмных. Другое дело, что светлая магия тоже бывает разной и почувствовать − не значит распознать.

Поэтому я просто продолжаю спускаться.

Идти нам приходится довольно долго. Наверное, около получаса. И, само собой, из-за меня мы с Мартаном сильно отстаём от идущих впереди Эварда и Лайама. Поэтому когда наконец ступаем бок о бок в небольшой каменный зал и вокруг вспыхивает всё больше новых огоньков, эти двое нас уже ждут.

Притом стоят почему-то в самом тёмном углу и рассматривают что-то на полу.

− Мы нашли кое-что, Март. Иди посмотри. Что с этим прикажешь делать? − зовёт моего жениха Эвард.

− Держись позади меня, − велит мой демон, направляясь к своим товарищам.

Я послушно прячусь за его спину и иду следом. Изо всех сил пытаясь рассмотреть, что же такого там нашли. Нервы щекочет странная смесь страха, голода, отчаянья, тоски, жажды жизни и безумной надежды.

Странная, потому что это всё не моё. Я словно улавливаю чьи-то эмоции, основательно приправленные ощущением полного бессилия. И всё это задевает что-то глубоко во мне. Чужая нужда вызывает острое желание утолить её, помочь, дать силу. Ведь во мне её так много, и будет ещё больше. Я часть источника и могу напоить страждущих.

Поэтому, выглядывая из-за спины Мартана, испытываю настоящее нетерпение. Глаза постепенно начинают различать какую-то солому, грязные тряпки.

В ноздри бьёт неприятный запах больного животного. А в следующий миг я вижу, как вспыхивает в углу два зеленоватых огонька, слышу звон цепи, шуршание, и через минуту из чернильной тьмы, прячущейся по углам, показывается едва стоящая на ногах тощая лиса. Посаженная на цепь. И смотрит она почему-то на меня. С такой мольбой и отчаянием, что у меня сердце буквально сжимается.

− Это что, перевёртыш? — выдыхаю я, чувствуя, как подкатывает к горлу комок горечи и жалости.