Под защитой твоей тьмы

− Спрашивай, конечно, − смотрит на меня, прищурив один глаз.

− Ты позавчера кое-что сказал… Что у тебя есть доказательство моего осознания нашей предначертанности. Что ты имел в виду? Тебе что-то известно о ленталях, чего я не знаю.

− Нет, Рин. О ленталях я знаю немного. Но зато знаю почти всё о демонах, − усмехается Мартан.

− О демонах? Но ведь ты говорил обо мне, − непонимающе хмурюсь.

Может, я что-то путаю. Или не так поняла?

− Помнишь, я тебе многое рассказывал о том, что помолвки нужны, чтобы узнать, подходят ли друг другу мужчина и женщина?

− Да.

− А как ты думаешь, пара узнаёт об этом? — кривовато усмехается демон.

− Они должны это как-то почувствовать? — вскидываю брови.

− Иногда это бывает неубедительным доказательством, − хмыкает. — У нас есть более наглядный и верный способ. Когда мужчина понимает, что нашёл свою избранницу, его тьма… создаёт на ауре этой девушки печать. При заключении помолвки и добровольном согласии избранницы, у него появляется такая же. А когда пара становится близка, печать закрепляется, знаменуя начало образования связи.

Но связь необязательно бывает двусторонней и равноценной. В зависимости от того, кто больше желает этого союза, печать может сильнее и полнее закрепиться либо у мужчины, либо у женщины."

"С этими словами Мартан поднимает руку и буквально у меня на глазах на его предплечье начинает проявляться замысловатый узор, сплетённый вокруг трёх рун древнего демонского языка, прочесть которые я, конечно же, не могу. Демонским наречиям меня никто не обучал.

− Если бы ты не признала меня своим избранным, на моей печати не было бы руны избранности светом, − показывает мне красивую загогулину жених.

Но я только и могу, что пришибленно смотреть на этот рисунок на смуглой коже, осмысливая всё услышанное.

Словно во сне поднимаю руку и смотрю теперь уже на неё. Только теперь, будучи инициированной сильной светлой, зная, что искать, я начинаю чувствовать ювелирно выполненную метку на моей магической ауре.

Почему-то вспоминается, как Мартан первый раз спас меня от Ларуса, ещё в королевском дворце в Аделхее.

Тогда он выжег магию перевёртыша своей тьмой. И я чувствовала, как что-то обожгло моё запястье.

Словно в подтверждение моим мыслям и догадкам, на белой коже тоже проявляется красивый объёмный рисунок. И в центре три руны, пульсирующие тьмой.

Получается… он ещё тогда поставил на мне свою печать? Пометил, как свою. И за всё это время ни разу мне об этом не сказал.