Под защитой твоей тьмы

Мне хочется ему возразить. Сказать, что он не прав, что ничего такого я не чувствовала. Но правда в том, что на самом деле чувствовала. Пока лежала в полудрёме, досматривая какие-то невероятно приятные хорошие сны, которые сейчас и вспомнить не могу, я ощущала себя в полной безопасности и так спокойно, что даже просыпаться не хотелось. Такого умиротворения, пусть и во сне, я давно уже не знала. И это несмотря на всё случившееся вчера.

− Молчишь, сладкая моя? — его рука скользит по моему боку, собирая ткань сорочки, обнажая бедро.

− Неужели нечего сказать? А может ты просто боишься признать правду, моя дерзкая недотрога?

Всё больше моей кожи соприкасается с его. Всё меньше между нами преград. От этого спирает дыхание, мысли путаются в голове. И разлетаются, как горох, когда мужские губы накрывают мои. Нежно, осторожно. Будто пробуя на вкус. Прихватывают, ласкают. Рождая в моём теле сладостную дрожь. Такую непривычную, незнакомую, пробуждающую странные желания. Я не невинна вовсе, но с мужем никогда такого не ощущала.

"

"Руки сами взметаются вверх, ложась на широкие плечи. Вроде бы для того, чтобы привычно оттолкнуть. Так будет правильно. Я не хочу ему принадлежать.

Но что-то заставляет меня медлить, ждать. Мне почему-то хочется узнать, что будет дальше. Узнать, что я могу почувствовать ещё, почему внутри так сладко, почему совсем не противно.

Из груди вырывается тихий вздох. И Мартан пользуется этим. Углубляя поцелуй. Теперь его язык ласкает мой рот внутри, скользя в будоражащем ритме, трогает, гладит, изучает.

И мне так хорошо, что все страхи забываются. Хочется ухватить ещё хоть немножко такого незнакомого удовольствия. Я даже не замечаю, что уже сама обнимаю демона, зарываясь пальцами в его длинные волосы, подаваясь ему навстречу, неумело целуя в ответ.

Отрезвление приходит лишь тогда, когда я чувствую, как демон полностью подминает меня под себя, накрывая своим телом. С тихим рычанием Мартан смещает свои поцелуи с губ на шею. Его нога вклинивается мне между бёдер, пугая неотвратимостью, определённостью намерений.

Ещё чуть-чуть и в меня толкнётся то, что есть у всех мужчин. И всё хорошее закончится. Будут грубые толчки, хоть и терпимая, но боль, и мерзкое, гадливое чувство использованности, когда всё закончится.

− Нет, − прошу, дрожа от шквала пережитых противоречивых эмоций. Ногти вонзаются в горячую кожу. — Пожалуйста. Я не хочу.

Пытаюсь оттолкнуть, но это похоже на то, будто я скалу толкаю.

Меня начинает крыть настоящим страхом и горечью.