Под знаком Близнецов

— А ты выглядишь, как я, — мягко сказала она. — Мы очень похожи. Мне даже кажется, что у нас голоса одинаковые.

Пьетро, который все еще стоял как вкопанный, поворачивая голову от одного лица к другому, как зритель на теннисном матче, тут же подтвердил это.

— Да, это так. У вас одинаковые голоса, одинаковые глаза. Даже одежда похожа. Я бы ни за что не поверил, если бы не увидел это своими глазами. Мама миа, наверное, вы близнецы. Вы… — Он щелкнул пальцами, подбирая нужное слово. — Вы одинаковые.

— Идентичные, — поправила его Флора.

— Вот именно! Идентичные! Это фантастика!

— Близнецы? — осторожно переспросила другая девушка.

Их взаимное изумление наконец дошло до Пьетро.

— Вы хотите сказать, что никогда до этого не видели друг друга?

— Но вы наверняка сестры.

Официант схватился рукой за сердце. Флора испугалась, как бы он не упал в обморок. Но Пьетро торжественно объявил:

— По такому случаю я открою бутылку шампанского. Это подарок… за счет заведения. И я тоже выпью бокал, потому что никогда еще не видел такого чуда.

Только подождите… — Он без необходимости поправил столики перед ними, словно для того, чтобы убедиться, что это не мираж. — Не двигайтесь. Я сейчас.

И рванулся к бару так быстро, что белая накрахмаленная куртка распахнулась на ходу.

Девушки вряд ли заметили, что он ушел. Сестры. Флора с трудом заставила себя произнести это слово вслух.

— Близнецы. Как тебя зовут?

Девушка растерянно моргнула и произнесла замороженным голосом:

— Это и моя фамилия.

Только я — Роза.

— Ну, строго говоря, не совсем так. Вообще-то, я Роза Шустер. Уоринг — фамилия моего отца, а моего отчима зовут Гарри Шустер. А поскольку он стал моим отчимом очень давно, я привыкла носить фамилию Шустер.

Она остановилась, словно ей не хватило воздуха, чтобы продолжить. Девушки продолжали смотреть друг на друга, все еще потрясенные, но с растущим чувством узнавания, осознания.

— Ты знаешь своего настоящего отца? — наконец спросила Флора.

— Я никогда его не видела.

Они с мамой расстались, когда я была совсем маленькой. Кажется, он школьный учитель.

Флора подумала об отце. Рассеянный, немного странный, но всегда абсолютно честный и искренний. «Он не мог, — подумала она. — Он не мог сделать такое и не сказать мне».

Молчание затянулось. Флора с усилием искала слова.

— Твоя мать, ее звали… — Имя, почти не упоминаемое отцом, выплыло из глубин подсознания. — Памела?

— Когда у тебя день рождения?

— Семнадцатого июня.