Подаренная ему

Презрение? Отвращение? Злость?

Переложив пистолет в другую руку, я качнул ногой и погладил по голове сидящего рядом добермана.

– Снимите повязку, – не глядя, приказал я одному из охранников, и он тут же развязал кусок чёрной материи, скрывающей глаза моего, так называемого, гостя.

Уголок моего рта тронула презрительная усмешка, пальцы прошлись по дулу.

– Здравствуй, Дик, – холодно проговорил я, глядя прямо в его чёрные, блестящие ненавистью глаза.

Несомненно, он понял, что шутить я не намерен. Взгляд пронзительный, изучающий. Я так и чувствовал, как в его изощрённом мозгу крутятся шестерёнки. Понимает ли он, почему оказался здесь? А вот это вряд ли… Похлопав добермана по загривку, я приподнял пистолет, невзначай нацелив на Дика дуло.

Чёрные глаза сузились, челюсти сжались. Привыкший играть по собственным правилам, он определённо не ожидал оказаться на месте игрушки. Что же…

– Помнишь Стэллу? – глядя ему в глаза, спокойно спросил я и опёрся локтем о подлокотник. Доберман вышел вперёд и сел у моих ног.

Дик не сводил с меня взгляда. – Маленькую девочку с зелёными глазами? Неужели не помнишь? А она тебя очень хорошо помнит, Дик.

Рука моя прошлась по холке пса. Тот посмотрел на меня, и я кивком показал ему на ублюдка. Доберман встал, верхняя губа его приподнялась.

– Я не знаю никакую Стэллу, – наконец проговорил Дик. Голос у него был чуть скрипучий, но при этом раскатистый.

Глаза блеснули. Я понимал, что он врёт. Отвратительный гнилой запах вранья.

– Да? – хмыкнул я. – А она тебя знает.

С этими словами я снова кивнул доберману. Поцокивая когтями по полу, в кабинет вошли ещё трое.

– Отлично знает, Дик, и передаёт пламенный привет.