Подари мне любовь

– Может быть, но я говорила не о порке, давно забытой, потому что Селиг уже успел поправиться. Мне кажется непростительным другое. Как ты могла быть столь мстительной и жестокой, чтобы смеяться над его страданиями?

– Что?!

– Не пытайся отрицать, Эрика. Он не раз упоминал об этом. – И Кристен со всевозрастающим гневом повторила слова брата: – «Она забавлялась видом моих терзаний. Никогда не забуду ее смех».

– Это ложь! – возмутилась Эрика. – Я даже не улыбнулась во время допроса. Спроси Терджиса. Он там был.

"

"– Я говорила не о допросе. Селиг имеет в виду порку.

– Но я при этом не присутствовала! – воскликнула Эрика. – Будь я там, ничего бы не произошло! Не сломай мой племянник руку, я сумела бы остановить палача! Меня позвали к ребенку, и я увидела Селига, лишь когда у ворот Гронвуда появилась ты.

– Да, то же самое утверждает и твой брат, но думаешь, я поверю вам, а не Селигу? Если ты говоришь, что все было по-другому, объясни это мужу, но не пытайся убедить меня…

– Зачем? – перебила Эрика, окончательно выйдя из себя.

 – Он не верит ни одному моему слову и, по правде говоря, не больше, чем я доверяю ему, мои доводы все равно ни к чему не приведут. Но спасибо за то, что раскрыла мне глаза. Не знала, что я столь… мстительна, – с обжигающим презрением добавила Эрика.

Сказав больше, чем намеревалась, она вернулась в зал, оставив Кристен в раздражении и раздумьях.

«Один из них лжет, и, конечно, это скорее Эрика. Но, проклятие ее глазам, как может она казаться столь убедительной… и невинной?»

Кристен скорее всего выбросила бы из головы тревожные мысли, не явись к ней на следующий день Селиг с жалобами на жену.

Очевидно, Эрика, ничего не сказавшая ему о разговоре с ней, по-прежнему кипела гневом, излившимся на голову ни в чем не повинного и ничего не подозревающего Селига.

Вылетев из комнаты, где в течение часа не смог добиться ни слова от разъяренной жены, Селиг едва не столкнулся с Кристен в коридоре и в полном недоумении спросил:

– Как может она так долго таить злость на ничтожную обиду, когда сама поступила со мной куда хуже, а я уже успел ей все простить?!

– Ты сказал ей это? – поинтересовалась Кристен.

– Что?

– Что простил ее.

– Я показал ей, – раздраженно бросил Селиг, – попросил все начать заново! Неужели еще стоит тратить слова, давать клятвы, которые, по всей вероятности, будут отвергнуты?! Эрика ненавидит меня! И ей совершенно все равно, что во мне не осталось ненависти.