Подари мне любовь

– Почему же, поверю… Сейчас ты страдаешь, но где было твое сочувствие, когда Селиг так в нем нуждался?"

"Подавлено взрывом гнева. Похоронено под лавиной растерянности, обрушившейся на нее при виде этого человека. Однако ведь на какое-то мгновение в ней проснулось сострадание, когда Селиг впервые упомянул о нападении и сильном ударе, и оно было гораздо больше, чем принято обычно испытывать к едва знакомому человеку. Но тут вмешался Уолнот, заставив ее поверить, что Селиг солгал… опять солгал.

Эрика ничего не успела объяснить и потеряла эту возможность, поскольку в этот момент покрывало из шкур внезапно откинулось и у задка телеги появилось несколько человек.

Одного Эрика уже видела – этот голубоглазый викинг с рыжеватыми волосами требовал, чтобы она прошла пешком весь путь до Уэссекса.

– Ивар сейчас привезет еду, Крис, – объявил Торольф, не сводя глаз с Селига, особенно с его впалого живота.

– Зубы Тора, да понадобится целая туша быка, чтобы наполнить этот бездонный колодец.

– Боюсь, что одной тушей не обойдешься, – тяжело вздохнула Кристен.

Их голоса разбудили Селига, и громкий стон заставил всех вздрогнуть. Но Кристен вывело из равновесия то, что и Эрика это слышит. Селигу не понравится, что презираемая им женщина видит его в таком состоянии, и сестра, зная это, еще сильнее страдала за брата.

– Убери ее отсюда, Торольф, – немного более раздраженно, чем намеревалась, попросила Кристен. – Покорми или спроси, что ей нужно, только держи как можно дальше от меня. Развяжи ее, если хочешь, но не спускай с нее глаз ни на мгновение.

Я сама приведу ее назад после того, как позабочусь о Селиге.

Эрика охнула, когда длинная мускулистая рука, протянувшаяся едва ли не через середину телеги, выдернула ее и поставила на землю. Торольф разрезал ей путы на ногах, явно не желая нести ее, но при этом спокойно предупредил:

– Я предпочел бы не касаться тебя, так что не стоит давать мне повод делать это.

Однако он ни на секунду не отходил от Эрики, поэтому девушка отклонила ворчливое предложение проводить ее в кусты, хотя давно нуждалась в этом.

Но стыд и чувство униженности подавляли настоятельную потребность, поскольку Эрика понимала, что викинг и не подумает отвернуться. Она боялась даже подумать, как поступит, когда нужда станет невыносимой.

Но Торольф больше не собирался давать ей никаких поблажек. Эрика поняла это, когда он, подтолкнув ее к огню, принялся с аппетитом поглощать ужин, и не подумав предложить девушке поесть.

Да она ничуть и не удивилась.