Подари мне любовь

– Скорее всего, – как можно безразличнее проговорила Кристен, пожав плечами.

– Очень рассердится, – снова повторил Селиг.

На этот раз Кристен одарила его негодующим взглядом:"

"– Знаю, братец, знаю, так что не стоит напоминать мне об этом лишний раз! Это мои тревоги, не твои. А теперь скажи, что терзает тебя, чтобы я смогла позвать знахарку…

– Ни за что… если любишь меня, никаких знахарок! – перебил Селиг, нервно вздрагивая. – Та, что разделалась со мной, тоже называла себя лекаркой, но все, что она сделала, – это влила в горло ядовитое зелье и не позволяла, чтобы в живот попала хоть крошка еды.

– Так тебе все-таки давали есть?

– Да, но из-за зелья старой ведьмы во мне ничего не задерживалось.

Кристен задумчиво кивнула:

– Датчанка сказала, что тебе дали слабительное, чтобы избавить от лихорадки, и это, должно быть, помогло. Лоб у тебя холодный.

– Сильного жара и не было…

Селиг внезапно осекся: долгие часы бреда и боли не позволили все ясно представить. Горячка… злобный смех…

– По крайней мере в последние дни, если, конечно, я верно запомнил, – поправился он.

– Ты был в лихорадке все три дня, что провел в Гронвуде? – спросила она.

– Три?!

Селиг от неожиданности подавился, поскольку Кристен, задавая вопросы, ухитрилась сунуть ему в рот полную ложку. Движения Селига были настолько замедленными, что, не знай он так хорошо сестру, не успел бы поднять руку, чтобы помешать ей с силой хлопнуть его по спине. Он только поморщился, заранее предчувствуя боль, которую Кристен могла бы причинить ему столь неосторожным поступком.

Кристен, вызывающе фыркнув, обидчиво объявила:

– Ну конечно, я никогда не притворялась, что хорошо владею искусством исцеления больных и ухода за ранеными, братец.

– И плохо тоже не владеешь, – согласился Селиг. – Каждый знает, что ты скорее привыкла наносить раны, чем их лечить.

Но Кристен, не обращая на него внимания, продолжала:

– Просто у тебя нет другого выхода, придется терпеть меня до самого дома.

Селиг широко улыбнулся и открыл рот, давая этим понять, что далеко еще не насытился.

– Надеюсь, что вынесу… переживу… твою нежную заботу… нет, не дергай меня за уши, и без того голова раскалывается… – пробормотал он.

– Твоим ушам это не повредило бы!

– Перестань улыбаться. – Селиг настороженно посмотрел на сестру. – Значит, как только я поправлюсь, ты…

– Совершенно верно.

– Жаль, что у тебя память слишком длинная, – вздохнул Селиг. – Хотелось, чтобы и моя не была такой короткой. Объясни, что значит «три дня».