Подари мне любовь

При одном упоминании этого имени в воздухе блеснуло с полдюжины обнаженных мечей. Воины, стоявшие поблизости, поспешно схватились за оружие. Лишь Кристен, по-видимому, совершенно не испугалась возможного появления неуклюжего великана, поскольку была слишком обозлена.

– Тогда пусть приходит! Сомневаюсь, что мы вообще его заметим! А теперь вставай…"

"Но тут ее перебил голос, который присутствующие менее всего ожидали услышать:

– Нет, Крис. Корми ее, пусть она ни в чем не знает нужды. Страдать ей суждено лишь от моей руки.

Кристен, что-то в бешенстве пробормотав, зашагала назад, к телеге. Селиг умудрился кое-как сесть и теперь привалился к борту телеги, чтобы снова не упасть.

– Позволь мне… – начала она.

– Нет. Она должна понести наказание от моей руки. Только от моей.

Голос его был не таким сильным, как прежде, но оттого не менее решительным. Селигу потребовалось немало усилий, чтобы удержать сестру, и теперь он не собирался сдаваться. Кристен ясно видела, что Селиг будет спорить до конца, поэтому, хоть и неохотно, решила сдаться.

– Будь по-твоему, хотя мне это не нравится. И ложись поскорее. Отдых для тебя сейчас так же важен, как еда, и в этом ты будешь меня слушаться!

Селиг в последний раз взглянул на свою стройную узкобедрую мучительницу, все еще распростертую в грязи, и улыбнулся… или по крайней мере попытался. Но даже это оказалось слишком трудным для него, и он со стоном рухнул обратно на тюфяк.

Кристен от злости скрипнула зубами.

Ради брата она была способна на все, однако именно он не позволял дать выход ярости. Гнев Кристен был так велик, что она была готова потерять голову от бешенства, хотя волей-неволей вынуждена была признать правоту брата. Если бы над ней издевались так, она бы тоже не пожелала, чтобы родные отплатили за нее, если сама была в состоянии сделать это.

Она снова зло уставилась на датчанку, прежде чем подойти ближе. Эрика все еще не поднялась на ноги, но, хотя и с трудом, сумела сесть.

Вставать девушка не спешила: лицо Кристен было по-прежнему свирепым. Эрика настороженно смотрела на норвежку. Но та, не обращая на нее внимания, спросила у Торольфа:

– Ведьма ела?

– Она не заслужила никакой еды, – последовал короткий ответ.

– Но ты слышал Селига, – возразила она. – Нужно кормить ее, заботиться и не причинять никакого зла. Пусть она ни в чем не испытывает нужды до того дня, когда Селиг сам сможет с ней разделаться.