Подари мне любовь

– И до той поры ты будешь сдерживаться?!

Это было сказано с явным намерением утихомирить ее гнев, и до какой-то степени ему удалось. В юности сестра Торольфа, Тира, была лучшей подругой Кристен, и теперь он занял место Тиры в ее новом доме. По правде говоря, Торольфу, как и ее братьям, разрешалось поддразнивать Кристен, и подобные проделки легко сходили ему с рук.

И то, что он подсмеивался над ней сейчас, заставило Кристен увидеть себя со стороны.

– Я удовольствуюсь тем, что буду представлять, как когда-нибудь Селиг расправится с ней.

– Сварит в кипящем масле?

– По меньшей мере.

Никто и не заметил, что Эрика побелела как мел, не поняв шутки. Девушку охватила паника, к горлу подступила горькая желчь. И если бы Кристен и Торольф не перешли к обсуждению места для лагеря и планов на завтра, Эрика никогда бы не смогла взять себя в руки еще до того, как взгляд светло-бирюзовых глаз норвежки снова остановился на ней.

– Покорми датчанку, Торольф, – резко сказала Кристен. – А потом приведи ко мне, да не забудь захватить веревку, я свяжу ее на ночь. Если ничего не найдешь, пошли за веревкой в деревню.

Она повернулась, чтобы уйти. Но Эрика остановила ее. С девушкой обращались, как с ненужной вещью, она слышала, как равнодушно они говорили о ней, и этого было достаточно, чтобы выйти из себя, но Эрика рассеянно отметила это, поскольку была слишком испугана и подавлена. В конце концов это даже к лучшему, не стоит еще больше раздражать этих людей.

– Ты можешь связать меня сейчас, я все равно не могу есть.

– Будешь.

– Я не могу жевать, леди Кристен.

Эрика не солгала. Внутренняя сторона щеки совершенно онемела, из глубоких ранок еще сочилась кровь, не говоря уже о том, что при одной мысли о еде девушку тошнило.

– Может быть, утром, – пробормотала она наконец.

Кристен ничего не ответила, явно размышляя, не применить ли силу, но, по-видимому, мысленно согласилась с ней.

– Тогда принеси веревку, – обратилась она к Торольфу.

Рывком подняв Эрику на ноги, Кристен потащила ее к телеге, но не втолкнула на нее, как ожидала девушка, а вместо этого заставила сесть на землю рядом с колесом и, встав рядом, нетерпеливо постукивала носком сапожка в ожидании веревки. За все это время она больше ни слова не сказала Эрике. Время тянулось, и девушка неловко поежилась.