Подари мне любовь

– Ожидала? Почему?

Эрика взглянула на Ройса, гадая, простое ли любопытство заставило его задать такой вопрос, или для этого была другая причина. Поколебавшись, девушка решилась ответить правду:

– Я все ждала, пока она увидит спину брата.

– Ах да, порка! Зачем ты сделала это?

Странно, неужели жена ничего ему не рассказала?

– Ваш родственник был обвинен в шпионаже. Когда его допрашивали, ответы показались мне лживыми.

Она не объяснила всего, не пожаловалась, что Селиг оскорбил ее, потребовал разделить с ним постель, но не удержалась, чтобы не спросить:

– Почему все считают это наказание столь необычным? Сомневаюсь, что вы в подобном случае поступили бы иначе! Наверняка велели бы выпороть виновного.

– Возможно, но я мужчина, и его ангельское лицо никак не могло бы подействовать на меня.

– Не вижу, в чем разница… – вскинулась девушка.

– Правда? Да ведь все женщины без ума от него. Готовы на все. Никому бы из них и в голову не пришло и пальцем тронуть его.

Да и ей тоже. Эрика понимала, что, если бы не стечение обстоятельств, она непременно отменила бы приказ.

Почему-то ее с каждой минутой все больше раздражало, что Селигу Благословенному могло сойти с рук все, что угодно, если судьей при этом была женщина. Так думали его люди. Так считала сестра. И, помня его оскорбление, Эрика уверилась, что сам Селиг ничуть в этом не сомневался.

– Значит, ты хотела, чтобы он признался?

– Что?!"

"Девушка ошеломленно посмотрела на Ройса, пока не сообразила, что он имеет в виду порку.

– Н-нет, просто он оскорбил меня, и я потеряла самообладание… вспылила.

Ройс, откинув голову, громко рассмеялся. Эрика стиснула зубы. Не стоило объясняться с ним! Пусть думает что угодно!

– Это не смешно! – вырвалось у нее.

– Святая истина! Самообладание? Ну вот, теперь во всей этой нелепице появился хоть какой-то смысл.

Он намекал на то, что примерно такого поступка и следовало ожидать от женщины, и в Эрике на мгновение вспыхнула неприязнь. Как втолковать ему, что она лишь на мгновение потеряла голову, что сразу смогла взять себя в руки, и если бы ее не позвали к Терстону, не отвлекли…

Селиг сузившимися глазами наблюдал за пленницей.

Ему не нравился столь явный интерес Ройса к девушке, особенно еще и потому, что он не слышал, о чем они говорили. Кроме того, сама мысль о том, что Ройс в любую минуту может освободить ее, была невыносимой, и он в теперешнем состоянии будет не в силах что-либо изменить, кроме как затеять войну между обоими отрядами, на что он, конечно, не пойдет.