Подари мне любовь

Казалось, даже собственная боль отступала при виде страданий девушки. Однако та ни разу не взглянула на Селига, что было для нее совсем не легко, так как она шла рядом, лицом к лицу с ним.

И когда Эрика наконец споткнулась, ее глаза сразу же встретились со взглядом Селига, давая понять, что она не так уж равнодушна к его присутствию, как хочет показать. Он молча поманил ее к телеге, но подбородок девушки вызывающе поднялся в знак решительного отказа.

Селиг мгновенно застыл от негодования, хотя измученное тело тут же напомнило о себе тягучими судорогами и пронзившей спину болью.

Его не на шутку взбесила невозможность самому добраться до нее, подхватить на руки и швырнуть на телегу. Девчонка прекрасно понимала, что у Селига не хватит сил, поэтому и осмелилась своим видом противоречить ему.

Но она не знала, что у Селига есть и другие способы добиться своего, конечно, не настолько действенные, как если бы он взял дело в собственные руки, но все же вполне достаточные. Селиг сел, чтобы привлечь внимание Ивара, ехавшего за телегой, и подозвал его.

– Принеси ее, – сказал ему Селиг.

Ивар без единого слова повиновался и, не обращая внимания на громкий визг Эрики, подхватил ее за шиворот, подтащил к телеге и бросил туда."

"Девушка было приземлилась на колени, но не смогла опереться о доски связанными руками и рухнула лицом вниз. Ошеломленная падением, Эрика не сразу опомнилась и несколько мгновений лежала не шевелясь, радуясь, что не поцарапала щеки, но отнюдь не тому, что вновь оказалась в телеге.

Она достаточно вынесла сегодня утром и предпочитала любые муки тем изощренным словесным издевательствам, которым подвергал ее Селиг. По крайней мере, если бы от нее зависел выбор, девушка предпочла бы тащиться следом за телегой.

Намереваясь вскочить и продолжать путь пешком, Эрика попыталась сесть.

– Останься, или я велю снова скрутить тебя, – услышала она.

Эрика замерла. Неужели Селиг прочитал ее мысли? Он, кажется, злится на то, что она отказалась повиноваться? Что ж, пусть терпит. Эрика здесь не по своей воле и не собирается покорно выполнять любое его повеление.

А если он желает, чтобы она поплатилась за это, хочет прямо сейчас начать пытки, что ж, на то его воля, будь он проклят!

Эрика едва сдержалась, чтобы не дать волю языку и не высказать все, что накипело на душе, и только демонстративно повернулась к Селигу спиной. Она его узница, и с этим ничего не поделаешь. Раздражать его дальше означает лишь тешить свою гордость, но судьбу не изменишь.