В ущелье опустились сумерки, снег стал густо-синим. Лишь крупные сатарские звезды освещали нам путь.
– Я уж передумал, богини ведают…
– Я должна успеть, – попросила я, выглядывая из окошка. Указала вперед. – Осталось немного, вон последняя скала. А там побыстрее будет, объезд найдем.
– Ваша правда. В Сандере ночевать безопаснее.
Остаток пути я продремала. Очнулась, лишь когда экипаж затормозил и четыре харпии синхронно заржали, рассчитывая на щедрое угощение."
"Харпемейстер соскочил с козел и размял шею. Стражи восторженно поглядели на шатры, разбитые вокруг длинного, коренастого замка.
Там жгли костры, шумели, звякали кружками, сверкали рогами… Батюшки!
По другую сторону от Сандер-Холла за кованой оградой плыл туманный сад, возле золотой калитки стояли четыре чаши для подношений.
Приехали.
Мы приехали!
Вдохнув сладкий запах ночи, я сбросила с плеч плед и с помощью Раина вылезла из экипажа. Моя стража ломанулась к своим, к бойцам сатарской армии, что приглядывали за демонским воинством. А я устало ввалилась в имение «ненужных жен».
Не так тут и плохо, призрачная бабушка не соврала.
У парадной двери меня встретила заспанная горничная. Она представилась Марьяной, чуть не уронила себя в книксене и сообщила, что покои герцога давно прибраны, купальня наполнена, а сам он ждет не дождется свою герцогиню… и так сладко зевнула, что меня опять потянуло в сон.
Сколько можно дрыхнуть, Лизавета? Самое интересное проспишь!
Я подробно выспросила, где найти те расчудесные покои – с купальней и свежим бельем, – и отпустила бедную прислужницу в кровать.
За окном уж рассвет собирался. А мне надо умыться, увидеть спящего Габа и успеть сделать подношение для Сато. Каждый голос, даже тихий, сонный и иномирский, имеет значение.
На ватных ногах я поднялась на второй этаж роскошного, пусть и немного пыльного имения, и нашла дверь с золотым драконом. Глаза у него были выточены из грайнита: даже удивительно, что это спальня Габа, а не Галлеи.
Я толкнула дверь разок, другой… Она не поддалась.
То ли была заперта, то ли я последние силы в экипаже оставила.
– Габ, открой! – покричала я и размашисто постучала по драконьей морде. – Га-а-аб!
Меня наконец услышали: с той стороны что-то зашуршало, заскрипело, заворчало, скрежетнуло… и передо мной предстало помятое лицо Сиеллы, обрамленное разлохмаченными рыжими волосами. В руке у нее был крошечный ключ – золотой, с зеленым грайнитовым глазком.
– Ааа… моя герцогиня, – признала меня леди Ротглиф.
