– По самую рукоять… И кожа аж посинела от яда…
– Тише ты, без подробностей, – пихнул его детина и нервно кивнул на меня.
Ждал дамской паники, истерики, слез… или что там «герцогским бабам» положено. Но все внутри меня окоченело.
«Южные ворота разрушены до основания… Дома разорены, рогатые проникли в сердце столицы…» – доносилось до меня из всех углов. Люди шептались, обменивались новостями, не подозревая, как больно режет меня каждая из них.
Южные ворота… Те самые, через которые я впервые въехала в Пьянь, сбежав от варвара-мужа.
А потом мы с Габом покупали там тряпичных кукол и сладости… Неужели там все разрушено? Затоптано, сожжено?
Я вдруг вспомнила девочку с грайнитовыми глазами. Габ сказал, Эмильена в Пьяни. В том домике близ южных ворот, за хлипкой оградой, рядом с лавками сладостей и тряпичных кукол… Они ведь с неллой додумались заколотиться, запереться на все замки?
– Дайте мне харпию, – попросила твердо. – Любую. Измотанную, голодную, полудохлую – какую найдете.
– Моя герцогиня, вам надо отдохнуть, а на рассвете…
– Габриэл говорил, мне дадут харпию, если потребую, – я встала с сидения и скинула с себя чужое пальто.
– Вы видели именной растр. Я Грейн. Дайте, это приказ.
– Куда вы собрались без сопровождения? – недовольно проворчал командир раненых и угнетенных. Он и сам морщился, наступая на правую ногу.
– По личному делу, я не покину город. Мне нужна лишь одна чертова драконолошадь, которая еще стоит на ногах. С седлом – обычным, не дамским… Умоляю, скорее! – вскрикнула я.
Что, если малышка испуганно сидит под обломками? Если за залпами магии никто не слышит ее тонких выкриков из подвала? Если никто не знает, что там, в полуразрушенном погорелом доме, шестилетняя дочь отравленного генерала?!
Они все делали слишком медленно, неохотно… Я понимала, конечно: раны. С воинов капало красным, младшие целители подбегали менять повязки, поили страдальцев зельями.
А я нервно топталась по снегу под рыжим фонарем. И не могла думать о мягкой постели «Благодати Верганы», пока Габ изнемогает от ран, а его дочь – совсем одна посреди войны.
Наконец молодой светловолосый воин, тот самый, что злюка, привел двух фиолетовых харпий в военных попонах.
– Я с вами, – коротко объяснил он и помог забраться в седло.
– Вы ранены, – покривилась я.
Весь перемотанный, бледно-зеленый… Но все же он твердо стоял на ногах. Потверже меня, пожалуй.
– Тут все ранены. «Благодать Верганы» еще не слышала столько стонов… А вы из седла вываливаетесь, тэйра.
