— Но лично для тебя все это не так уж и важно, верно?
— Когда моя жизнь была пуста и я влачил жалкое существование или, как ты выразилась, в «ней чего-то недоставало», я понятия не имел, что судьба может быть иной, совершенно иной.
— Знаю, — прошептала она.
— Знаешь? Наверное, это так, и душа моя была мертва, иначе я не отнесся бы тогда с таким недоверием к твоим предсказаниям.
— Тогда?
— Если глупцу привалит удача, — улыбнулся Кристофер, — он не всегда остается безмозглым олухом.
Иногда и умнеет, если увидит выход из ловушки, куда загнал себя сам, и если еще не слишком поздно. Я думал, что потерял тебя навеки, что собственными руками разбил свое счастье, и безмерно благодарен сэру Уильяму за то, что вовремя спас меня.
— Благодарен? Наверное, еще и за то, что он ввел меня в светское общество, где цыганку теперь принимают, как равную?
— Нет, за то, что помог снова тебя найти. Я пытался. Даю слово. Обыскал всю округу, и мои люди до сих пор разъезжают по дорогам в надежде обнаружить твой табор.
— Почему? — выдохнула она. — Зачем тебе это? Он подступил ближе, остановился перед ней и слегка приподнял ее подбородок.
— По той же причине, что отказался от мысли о разводе. Ты нужна мне, Анастасия, нужна на любых условиях, без тебя мне не к чему жить. Теперь я это понимаю. Всего несколько дней мне понадобилось, чтобы осознать: моя жена будет всегда и безоговорочно принадлежать только мне, и поэтому я рад связать себя узами брака.
Любой скандал в сравнении с этим союзом совершенно ничего не значит!
Анастасия молча обвила руками его шею. Глаза ее так нестерпимо сияли любовью, что Кристофер зажмурился, словно ослепленный. С тихим стоном она притянула к себе его голову и припала губами к губам. В их поцелуе не было страсти — только бесконечная нежность, которая скрепила их брак куда надежнее любых бумаг и печатей.
Глава 25
От леди Сиддонс Кристофер повез Анастасию прямо в свой лондонский дом, но и там они не задержались надолго.
Уже через неделю он приказал слугам собирать вещи и переезжать в Хаверстон. Как ни предпочитал он жить в городе, все-таки быстро сообразил, что его жена тяготится шумом и суетой, и был куда более озабочен тем, чтобы загладить свою вину перед ней, чем сомнительным удовольствием вращаться в светских кругах. Их брак и ее спокойствие были для него безмерно более важными.
