— Господи, Джордж, у нас будет ребенок?
На этом месте она залилась слезами, а Джейми, напротив, разразился смехом. Просто не сумел сдержаться. Но Джорджина, вместо того чтобы успокоиться, заплакала еще громче.
Поэтому он подхватил ее, сел на постель, посадил жену к себе на колени и, обняв, прошептал:
— Знаешь, Джордж, нам пора выработать ритуал объявления подобных известий. Вспомни, какими словами ты объявила мне о скором появлении Джек?
Да… какими словами… разве такое забудешь? На корабле, в самый разгар яростной перепалки, когда она только что обозвала его карибским пиратом и чванливым лордишкой!
— Не хотелось бы указывать тебе, ведьма, — отозвался он тогда, — но меня еще и не так величали, поэтому не трудись понапрасну!
— А мне все равно! — взвилась она.
— Боже, подумать только, что я хотела родить ему ребенка! Этому извергу!
— Черта с два! — завопил он. — Какой там ребенок! Я больше пальцем к тебе не прикоснусь, так и знай! Уж лучше век не видеть баб, чем спать с такой стервой!
Джорджина повернулась, но, прежде чем уйти, дала прощальный залп из всех орудий.
— Поздно спохватился, болван! — взвизгнула она и гордо удалилась, оставив его в полнейшем оцепенении, пока он не понял, что она уже ждет его дитя.
— А второй раз, если хочешь знать, ты вообще отрицала, что беременна. Все врала, что просто толстеешь, словно я, как последний олух, не могу отличить одно от другого!
Джорджина рассерженно поджала губы."
"— Ты еще смеешь осуждать меня, — процедила она, — после того, что наговорил, когда узнал о детишках Эми?! Кто вопил, что не допустит ничего подобного? Разве не ты, трус злосчастный? Ну так вот, они тебя не послушались и появились на свет, а за ними будут еще, еще и еще… пока ты не лопнешь от досады!
— Неужели ты настолько злопамятна, дорогая? — перебил он со смешком.
— Милая девочка, нельзя же всю жизнь пилить мужчину за минутное помрачение?
— Шок, — поправила она.
— Помрачение, — упорно настаивал он. — Только и всего, и тебе самой это известно. Честно говоря, буду безмерно рад, если будешь дарить мне близнецов каждый год, и буду всех их обожать одинаково.
И знаешь почему?
— Почему? — озабоченно поинтересовалась Джорджина.
— Потому что люблю тебя и, рискуя показаться чересчур самоуверенным и дерзким, позволю себе заметить, что и ты меня любишь, — добавил он с самодовольной улыбкой. — Следовательно, всякий плод этой любви должно лелеять и заботливо растить, независимо от того, появляется он на свет в одиночестве или в компании.
