Вчера и позавчера, открывая дверь ее спальни, он неизменно обнаруживал, что она мирно посапывает, а когда открывал глаза по утрам, она уже исчезала: нелегкие обязанности экономки не давали ей залеживаться. Днем же в полном гостей доме и всеобщей праздничной суматохе не было никакой возможности застать Молли одну и хотя бы перекинуться словечком.
Кроме того, по молчаливому согласию, дневник не обсуждался в присутствии посторонних и слуг, к которым, как считали члены семьи, относилась Молли. Только сын и невестка Джейсона, а теперь и Джейми знали правду о том, кто мать Дерека и единственная любовь третьего маркиза Хаверстон.
Больше тридцати лет они скрывались от людей, и теперь пора было, по мнению Джейсона, узаконить их отношения. На этот раз он не отступит. Пока не уломает Молли!
Но она еще не ведала, что содержит старый дневник, хотя, как и все в доме, знала, что семейство вот уже три дня не выходит из гостиной, слушая чтение Эми. Несколько раз за это время она появлялась на пороге, сокрушенно качала головой и вновь исчезала.
— Я хочу, чтобы завтра ты взяла выходной и прочла его с начала до конца, — велел он.
— Выходной? Какие глупости! Разве я могу? В такое время?!
— В доме прекрасно обойдутся без тебя денек-другой, милая.
— Не обойдутся!
— Молли, — предостерегающе прошипел он.
— О, ладно, ладно, так и быть! Это могло бы и подождать, пока не пройдут праздники и гости не разъедутся, но, признаюсь, любопытство меня так и гложет, особенно еще и потому, что сверток почти всю мою жизнь хранился у меня и я даже ни разу не попыталась узнать, что в нем.
Джейсон от неожиданности подскочил."
"— Почти всю твою жизнь? Где и когда ты его нашла? И столько времени молчала?!
— Я его не находила. То есть, если хочешь знать, мне его дали едва ли не в младенчестве… в четыре-пять лет… теперь уже и не припомнишь. И мне строго наказали, что с ним делать и когда отдать, но словом не обмолвились, что это такое. Должна признаться, Джейсон, с тех пор столько всего случилось, что я когда-то положила его в сундук вместе со своими старыми вещами и совершенно позабыла.
Все эти годы он пролежал на чердаке с моими детскими обносками, которые я, не знаю почему, так и не выбросила.
— И теперь ты про него вспомнила?
— В том-то и дело, что нет. Случилась престранная история, и только благодаря ей я снова обнаружила дневник, — призналась Молли.
— Какая история?
— Просто поверить невозможно. Ты не смейся, я сама никак не пойму, в чем тут дело.
