Знание языков было предметом их гордости: недаром Иван хвалился, что понимает и объясняется на шестнадцати наречиях.
Это был не первый их приезд в Англию и, вероятно, не последний, особенно потому, что теперь англичане обращались с ними далеко не так бесчеловечно, как в прошлом. Они считали англичан весьма странными созданиями, поскольку многие молодые люди хорошего происхождения и воспитания были так очарованы их верованиями и свободолюбием, что мечтали убежать с табором, одеваться, как цыгане, и во всем им подражать.
Иван, конечно, мог терпеть одного-двух гаджо неделю-другую, и то лишь потому, что их присутствие несколько успокаивало недоверие и неприязнь английских фермеров, рассуждавших, что если их собственные господа находят возможным доверять цыганам, значит, они не такие уж воры и разбойники, как это принято считать.
Такой вот гаджо кочевал с ними и сейчас. Звали его сэр Уильям Томпсон. Правда, от всех остальных отпрысков английской аристократии, водивших дружбу с отщепенцами, он отличался тем, что был стар, старше Марии, а уж древнее ее никого в таборе не было.
Она даже снизошла до разговоров с ним, не потому, что захотела предсказать судьбу, нет, она давно уже не делала этого для гаджо, просто увидела в его глазах боль и попыталась ее исцелить.
И это ей удалось. Она избавила сэра Уильяма от сознания вины и угрызений совести, терзавших несчастного свыше сорока лет, так что теперь он мог с миром отойти к Создателю, успокоившись и очистив душу. Исполненный глубочайшей благодарности, Уильям поклялся посвятить последние годы жизни Марии.
Говоря по правде, он давно понял, что женщина умирает, и захотел сделать ее оставшиеся дни как можно более приятными и радостными в благодарность за то, что она сделала для него. Кроме него, никто не знал, что дни Марии сочтены. Ни один человек. Ни члены табора, ни собственная внучка. Однако Уильям верно предположил, что кончина старухи ни для кого не явится сюрпризом.
Правда, сначала Иван бурно протестовал против пребывания в таборе чужака, утверждая, что старость Уильяма является помехой в их путешествиях и к тому же в таком возрасте он просто не способен вносить свою долю в общий котел.
Но тут вожак ошибся. Уильям потребовал дать ему возможность показать себя и всегда возвращался в табор с набитыми серебром карманами. Правда, он не потрудился пояснить, что деньги были его собственными. Уильям обладал немалым состоянием и попросту платил за привилегию оставаться рядом с Марией.
