Глава 22
Вернувшись в столицу, Кристофер маялся и терзался, не в силах войти в обычное русло и вести прежнюю жизнь. Он поспешно закончил свои дела в Хаверстоне и, к величайшему потрясению своего управляющего, дал ему отставку. Однако даже не попытался найти нового. И вообще не прилагал никаких усилий заняться чем-то, кроме того как сидеть у камина и неотрывно смотреть в огонь, перебирая в памяти все, связанное с Анастасией Стефановой. Что он сделал не так? Где ошибся? И как вернуть прошлое?
Он не мог, как ни старался, выкинуть ее из головы.
Прошло уже почти две недели с рокового дня их ссоры, но она постоянно стояла перед глазами. Обнаженная, разъяренная, придавленная его телом к постели, извивающаяся в страстном порыве… Эти картины преследовали его, как мстительные призраки, которые не желали исчезать.
Он не выдержал и вернулся в табор, хотя клялся всеми страшными клятвами и давал себе слово, что ни за что не сделает этого, что видеть ее в данных обстоятельствах все равно бесполезно.
Уже через два дня после расставания он помчался туда, пусть и не был уверен, что скажет при встрече. Но никаких объяснений не потребовалось.
Он не поверил своим глазам, когда не увидел цыганского табора на привычном месте. Изумление быстро сменилось яростью, такой неукротимой, что он едва не послал за ними представителей закона. Они обещали, что оставят его собственность в полном порядке, а вместо этого успели кого-то похоронить, а рядом с безымянной могилой возвышалась груда обожженного дерева и металла, очевидно, остатки сгоревшей кибитки.
Однако не успел Кристофер въехать в Хаверс-Таун, чтобы обратиться к мэру, как гнев его улегся. К тому времени он наконец понял, кто упокоился в его земле. Бабушка Анастасии. И если это правда, как же, должно быть, горюет девушка! И как ни странно, он жаждал утешить ее. Но сначала предстояло найти пропажу."
"Это Кристофер и пытался сделать, разослав сыщиков по всем окрестным городам. Но следы цыган так и не отыскались. Они исчезли.
Совершенно. Полностью. Словно растворились в воздухе. И именно тогда он впервые и заподозрил, что может никогда больше не увидеть ее.
Маркиз как раз, по своему обыкновению, смотрел в огонь, когда эта мысль пришла ему в голову, и он, схватив кочергу, ударил в стену около камина с такой силой, что пробил дыру. У Дэвида и Уолтера, бывших свидетелями происшествия, хватило ума не произнести ни слова, хотя приятели обменялись многозначительными взглядами.
