И это прекрасно отслеживается по случайно попавшим в зону бедствия жителям города.
Вот взвизгивает некстати появившийся из дверей редакции мальчик-курьер. Вот бледнеет и хватается за стену администратор, до этого с любопытством рассматривающая нас через огромное окно.
Прижимается к стене и жалобно скулит продавец пирожков, какой-то мелкий оборотень из куньих, похоже.
Я ощущаю слабость в ногах, облизываю пересыхающие губы, чувствуя, как кружится голова и мутится сознание.
Ничего себе, властный босс расстроился…
— Это твое окончательное решение, маленькая дерзкая девочка? — рычит он, совершенно теряя лоск вальяжности и уверенности в себе.
Так быстро с них, этих бешеных зверей, слетает тонкий налет цивилизованности! Лишь стоит чему-то пойти не так, как им хочется!
Это было бы очень забавно, если бы я сама не находилась сейчас в опасности. Интересно, если он не выдержит и просто утащит меня к себе в логово, что я буду делать? И имею ли я право так говорить с высшим оборотнем и так себя вести? Судя по реакции Максана, с ним такое проделывают впервые, и он просто не знает, что предпринимать в нестандартной ситуации.
Я тоже не знаю. Честно.
Потому просто веду себя так, как подсказывает вопящий сиреной инстинкт самосохранения: сжимаю ридикюль, словно единственную мою защиту, и чуть отступаю от Максана. Теперь, по крайней мере, я смогу хотя бы заорать, если схватит и потащит.
Не факт, что поможет, но в этом мире все же есть закон и порядок… Хоть какие-то. И я могу попытаться призвать их. Или кто-то, та же администратор, например, подаст заявление о похищении. Вряд ли тут принято утаскивать девушек прямо с улицы. Даже если ты высший оборотень…
У них тут расцвет технической революции, а не средневековье, все же.
— Окончательное, — звонко объявляю я. И отшагиваю еще чуть-чуть. На всякий случай. Конечно, это не поможет, если Максан сойдет с ума окончательно и кинется, но хотя бы мнимая преграда.
"
"— Ты… — он стремительно подается вперед, и я обреченно смотрю в ставшие совсем зелеными глаза, понимая, что все мои попытки в расстояние и прочее просто сметены сейчас. Не замечены даже! — Ты… Да как ты… Я же к тебе…
Зеленые бешеные глаза становятся ближе и ближе, сердце мое тревожно и испуганно бьется, а ноги каменеют от напряжения.
