Не особо болезненное, но затратное энергетически. Только дети могут играючи, легко это проделывать по сто раз на дню. А чем старше становится особь, тем тяжелее ему такое дается. Старики, говорят, совсем утрачивают способность к перевороту. И потеря этой способности — первый признак скорого ухода."
"Потому вот такое элегантное превращение, легкое, мгновенное, означает, что оборотень невероятно силен, чудовищно опытен и прекрасно умеет себя контролировать.
Тигр, светло-рыжий, с сероватыми изысканными полосками по всему телу, сшибает с ног моего преследователя, и они принимаются кататься по переулку, рыча так громко и жутко, что уши закладывает и сердце замирает от ужаса.
Я, естественно, ждать, кто из них победит, не собираюсь, помогать — тем более, не настолько безрассудная все же, и потому тихонько, по стеночке, пробираюсь к выходу из ненавистного переулка, надеясь там найти помощь.
Поняв, что противники плотно заняты друг другом и никто на меня внимания больше не обращает, я перестаю красться и бегу к спасительному свету в конце тоннеля.
Позади рык, вой и шлепки огромных тел по мостовой, настолько громкие, что непонятно, как после таких ударов участники побоища умудряются подниматься и опять нападать друг на друга!
На выходе из переулка натыкаюсь на нескольких мужчин, одетых в полицейскую форму. Радуюсь этой встрече невероятно, цепляюсь за лацкан ближайшего ко мне офицера:
— Пожалуйста! Помогите! Там! На меня напали! Какой-то зверь! И Тайгер…
— Тайгер там уже, что ли? — с досадой рычит тот, за кого я цепляюсь, — парни, поторопимся, а то опять допрашивать некого будет!
Его напарники по этой команде слаженно рвут когти, по-другому и не скажешь, в сторону побоища, а офицер отцепляет меня от своей формы и отрывисто приказывает:
— Оставь свои данные вот ему, женщина, — кивает он на стоящего позади всех молодого парня, взволнованно тянущего шею в сторону криков, доносящихся из переулка, — и жди, когда мы вызовем тебя для допроса! А ты, — поворачивается он к подчиненному, — проводи ее до дома и узнай, из какого она клана.
После этого, он исчезает в переулке, а я остаюсь стоять перед обескураженным полицейским, судя по досадливому взгляду, брошенному на меня, очень недовольным тому, что его заставили сопровождать какую-то женщину, вместо совершения подвигов.
— Меня зовут Сандрина Марх, — я не собираюсь отказываться от помощи и сопровождения. И без того перенервничала, — я живу в особняке Оррихов.
