И в этот момент я понимаю
Никиту, как никогда раньше, ведь это больно видеть близкого человека таким. От этого сердце в клочья.
Делаю еще пару шагов, и Тимур начинает шевелиться.
— Вон все! — бубнит точно в бреду.
Он нащупывает рядом бутылку, пытается глотнуть прямо из горла, но та оказывается пустой.
— Сука такая! - хозяин дома со злостью откидывает стеклянную тару куда-то в сторону.
Та, к счастью, остается целой, покатившись по полу.
— Алла, блядь! - ревет мужчина. - Где мое бухло?
Ойкнув женщина куда-то подрывается, но я останавливаю ее, схватив за руку.
— Подождите пока, - прошу. И делаю последние несколько шагов, чтобы оказаться совсем близко.
— Тимур, - обращаюсь к Абрамову.
Он поднимает вверх затуманенный алкоголем взгляд. Меня немного мутит и горло схватывает. Не понимаю, почему вновь начинаю ощущать себя зависимой от него, даже несмотря на такое его состояние.
— Тимур, —- снова произношу, но уже более уверенно. - Позволь помочь тебе.
Глава 47
Варвара
— А, это ты... - пьяно улыбается Тимур.
Мне даже кажется, что он расслабляется. – Я ждал тебя, сучка... ждал.
Мужчина резко подается вперед, хватает меня за запястье и дергает на себя. Мне ничего не останется, как с криком упасть прямо на него.
Чувствую движение позади себя, но спешу уверить Аллу Егоровну и Никиту, что все в порядке.
Хотя, на самом деле, нет. И дело даже не в запахе, который источает пьяный мужчина, а в том, как по-хозяйски и нагло он прижимает меня.
— Это сон, да?! - спрашивает Тимур, но потом тут же отвечает сам себе: - Сон.
На его лице вновь появляется довольная улыбка. Широкие ладони опускаются мне на ягодицы и сжимают их, вынуждая поерзать где-то в районе мужского паха.
Эрекции я не чувствую. Оно и понятно, вряд ли в таком состоянии у Абрамова может стоять хоть что-то. Он ведь даже на ногах не стоит.
Неприятно, немного стыдно перед зрителями, но я не спешу вырываться. Это может только испортить все.
— Ты правда меня ждал? - укладываю похолодевшую ладошку на мужскую щеку, уже заросшую небрежной бородкой.
Видно, вправду с момента морального и физического, разложения Тимура прошло не менее двух недель.
— Каждый, сука, блядский день! - отвечает он мне, и трется щетиной о мою ладошку, как довольный урчащий кот. — Пялил шлюх, но хотел трахать только тебя, — делится Абрамов.
У меня загорается кожа. От стыда. Понимаю, что разговор надо уводить в какое-то, другое русло."
"Нужно вообще как можно скорее разрулить тут все и уехать.
