Ко мне пришла.
Разворачиваюсь к душевой кабине. Хватаюсь за нее обеими руками. Иначе на полу расстелюсь.
Кажется, вспарываю ступню осколком. Но почти не чувствую.
Я вообще ничего не чувствую сейчас. Пустота.
А так хотелось ее... каждый день. В руках своих держать. Рядом чтобы.
А попадались только заменители. Безликие. Такие же пустые внутри, как и я. Хотелось закрыть их блядские рты. Чтобы не слышать голоса. Не понимать, что не то. Не так. А потом опять видеть эти глаза. С обидой, ненавистью.
Воду включаю.
Ледяную. Не могу сообразить, как сделать теплую.
Она морозит кожу. Жжет. Рычу, но продолжаю стоять под струями.
— Тимур... - какой же охренительный голос.
Училка забирается в кабинку рядом со мной. Помогает сделать воду теплее. Но я горю и без того.
— Я здесь, - она прижимается ко мне. - И всегда буду. Теперь всегда... Твоя...
Варя намыленными ладошками гладит мое тело. Я же смотрю на нее и не могу понять. Что же ей нравится сейчас больше: я или то, что можно получить, будучи рядом.
— Прикажи мне, - шепчет девушка, глядя прямо в глаза. - Прикажи встать на колени. Ты ведь хочешь этого? Я очень хочу, - и улыбка. неестественная. Шлюшья.
Так смотрела на меня Маша. Она всегда смотрела именно так. И я верил.
С рыком накидываюсь на училку. Еще одна наглая лгунья. Пытаюсь схватить ее за горло, но оступаюсь. Ноги перестают держать. С грохотом врезаюсь в стену кабинки. Сползаю по ней.
— Сууукааа! - реву. - Ты такая же блядь, как все!
— Пап.
.. - голос сына позволяет мне понять, что разум давно за границами реальности.
— Пожалуйста, прекрати это... Давай, я помогу тебе вылезти?!
Смотрю на Никиту, и усмешка натягивает губы. За что я с ним так? Сам ведь виноват. Трахался без резинки, а потом не дал Машке сделать аборт. Я выбрал это сам. Выбрал стать отцом. Так почему я такой хуевый отец? Почему ничего не чувствую?
— Твоя мать ничем не болела, - сообщаю.
Сейчас же самое подходящее время. Отвадить от себя последнего человека, кто еще испытывает чувства ко мне.
Вызвать ненависть.
— Пап...
— Дослушай, блядь! Почему ты не слушаешь никогда?
Сын замолкает.
— У нее не было никакого рака. Она сдохла от передоза через два месяца после твоего, рождения. Машка просто отказалась от тебя еще в роддоме. А бабка с дедом перестали контролировать ее чистоту. А я так вообще первый раз подошел к тебе, когда тебе стукнуло полгода.
Никита замолкает. А я улыбаюсь довольно.
