И я не могу ничего с этим поделать? Почему позволяю? Должна оттолкнуть. Обязана!
Тимур толкается внутрь пальцами. Снова и снова. Он смотрит на меня безотрывно. Настойчиво выбивает стоны. Пытаюсь подавить их в себе, но не удерживаю. Они становятся все чаще и громче. Я теряю всякий стыд.
Абрамов слишком умело обращается с пальцами. Внутри меня закипает буря. Усиливается. И
готовится обрушиться наружу сильнейшим сотрясением.
Понимаю, что мои глаза закатываются, когда мир теряет четкие очертания. Буквально уплывает.
Выгибаюсь и готовлюсь вот-вот взорваться.
Но все вдруг прекращается. Широко распахиваю глаза и пытаюсь прийти в себя. Тимур, вытаскивает пальцы из моей киски и бесцеремонно проводит ими по моим губам. Скользкие от соков, они быстро увлажняют пересохшие губы, а потом ныряют между ними, прямо мне в рот.
Не успеваю запротестовать, как Тимур уже начинает двигать своими пальцами у меня во рту.
Чувствую на языке солоноватый тягучий вкус. Мой вкус. Аромат возбуждения.
— Посмотри, какая ты сочная, кукла, - приговаривает Абрамов.
- Ты потекла для меня. Для меня.
Не для него. Текла так для него? - губы Тимура вновь изгибаются в оскале.
Палец свободной руки накрывает дрожащий клитор и нежно растирает его, пуская острые волны грязного удовольствия, пока два других терзают мой рот.
Нет! Я не кончу так! В таком унизительном положении. Нет! Никогда!"
"Но оргазм не спрашивает у меня разрешения. Он просто обрушивается на мое тело, взрывая внизу живота сотни или даже тысячи маленьких бомбочек, что лопаются там одна за одной без перерыва.
Я, кажется, хватаюсь за Тимура, запускаю пальцы ему в волосы, пока мои собственные принципы окончательно идут к черту! Пока рушится все, чем я обманывала себя долгие годы.
А потом я ощущаю, как большой член растягивает мое лоно.
Наверное, потом я возненавижу себя и Тимура еще больше. Но не сейчас.
Воздух между нами искрит. Раскаляется. Становится душным.
Абрамов берет меня глубоко. Насаживает резко, удерживая за бедра.
Кажется, в туалет даже кто-то заходит, но я не чувствую ничего.
Мои глаза почти закрыты, а соков становится все больше. Дырочка хлюпает с благодарностью принимая член, что часто мерещился мне во снах.
И я сжимаюсь вокруг него. Чувствую эти жадные сокращения. Оголтелую пульсацию. Его надсадный рык. Почти как у зверя.
Тимур рычит и ускоряется. Хочется кричать. Я изо всех сил сдерживаю крик. Стискиваю зубы.
Сжимаю до боли пальцы на широких мужских плечах, будто выточенных из камня.
