– Какие у вас доказательства?
Первый потер все еще красноватую щеку:
– Я общался с Керенским, и с Брусиловым, и со многими другими. Все они подтверждают, что господин Монахов, Александр Александрович, когда-то представлялся им как сотрудник СЭПвВ! Ну а позже… внимание… барабанная дробь… настойчиво склонял их к вступлению уже в группу партизан времени!
– Грубое нарушение пунктов четырнадцать один, четырнадцать два, восемь точка семь, а также шестнадцать точка один, – констатировал Монахов хриплым, но спокойным голосом.
– Поясните! – потребовала примирительная, и в ее голосе уже не ощущалось прежнего человеколюбия."
"– Назвал не только фамилию, но и имя-отчество. Вступил в несогласованные контакты с историческими деятелями. Обсуждал с ними работу службы.
– Это уже действительно серьезно, – констатировал четвертый.
– Да вы что, ребята?! Вы сейчас МЕНЯ обсуждать будете? А не его? Да вы понимаете, что он уже давно работает на партизан и сливает им все, о чем мы тут говорим?! Клянусь вам, все так и было.
Какие хотите доказательства предоставлю, все покажу и расскажу!
– Пункт тридцать – предательство Службы эвакуации пропавших во времени, участие в оперативной деятельности партизан, переход на сторону врага, – подытожил Монахов, когда вышедшего из себя оппонента уже вязали коллеги.
А потом нажал какую-то кнопку, и запись диктофона остановилась.
– Вот для чего он нужен… – констатировала примирительная.
– Да вы не понимаете! Монахов – продажная шкура, такая же, как Двуреченский! Они стоят друг друга! Просто один был как бы на виду, а другой в тени! Я предоставлю какие угодно доказательства! Отправляйте меня в центр, я все-все им расскажу! – не унимался теперь уже бывший двойной агент.
– Если доживешь, – предположил пятый. Шестого в этот раз не было.
А труп Незнамова, Василия Васильевича, обнаружили уже утром в канаве у Патриарших. Горло мещанина 1890 года рождения было перерезано, лицо обезображено.
На теле нашли минимум пять жестоких ножевых ранений. Свидетелей происшествия не было.
6В Петербурге генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов встретился с несколькими коллегами из Генерального штаба и даже заглянул на один великосветский прием. Во дворце графов Шереметевых на набережной Фонтанки, или в так называемом Фонтанном доме[24], проходило очередное заседание любителей погадать на судьбу Отечества.
