Подкидыш для хулигана

Эту пижаму я выбросить хотела, но почему-то сохранила, хоть и не надевала.

— Горина, да. Но ты всегда будешь Пчелкой. Если ты сама не против, – шепнул он мне на ухо, и легонько прикусил мочку.

— Так и быть. Буду Пчелкой, – звонко поцеловала его в нос с громким чмоком, и Леша расхохотался.

— Черт, щекотно, – сморщил он нос, и чихнул.

— А ты боишься щекотки?

— Только никому не говори, женушка. Но да. Боюсь.

— Вау, – я мысленно потерла руки, и усмехнулась – опасное знание. Пригодится в семейной жизни.

— Эй-эй, то, что ты задумала мне уже не нравится.

Подозреваю, что автора Домостроя.

— А я неправильная жена. И… тебе понравится, – подмигнула я.

— Тогда я не против, – понятливо улыбнулся Горин.

Я научилась различать его улыбки. И этот вариант – с пометкой восемнадцать плюс и знаком цензуры. Только для меня. Обещание того, что будет ночью, и я уже знаю, что мне понравится.

Я определенно вошла во вкус взрослой жизни.

— Убил бы Антоху, – Леша прочел в моих глазах ответное обещание горячей ночи. — Столько времени у нас украл.

— Может и к лучшему, что так случилось, Леш. Мы же подростками были. Могли начать встречаться, и все испортить так, что сейчас тошнило бы при виде друг друга.

— А могли и не испортить, – парировал Горин.

Позитивный. Жаль, что я – нет.

Ленивую болтовню прервал звонок в дверь.

Я насторожилась – никого ведь не ждем.

— Лежи, я открою, – муж встал с кровати, и, нахмурившись, потянулся к тумбочке, на которой просигналил о сообщении смартфон. Вчитался, и хмыкнул: — Расслабься, Тань. Отец написал, что к нам должны приехать оператор, гример, а еще нам вручат «сценарий». Сегодня съемки нашего шоу.

— Наконец-то, – я со стоном уткнулась лицом в подушку.

Алена ведь продолжает страдать и поднимать бучу в соцсетях. А мы молчали.

Теперь наша очередь выйти в эфир.

Я улыбнулась, поднялась с кровати, и вышла из комнаты.

— Думаю, нужно, чтобы девочка на камеру сказала, что хочет жить только с вами. Нужно ей бант нацепить, розовое платье найдите, или белое. Можно… хмм, можно так: она вас обожает, родную мамашку боится…

— Нет, – покачала я головой.

Режиссер – подвижная девушка лет тридцати, удивленно уставилась на меня, и подтянула спадающие джинсы.

Одета более чем странно.