Подкидыш для бывшего босса

Я никого к себе не подпускал тогда, никому не давал надежду. Марьяна появилась много позже, в то время ее вроде бы даже в стране не было!

Но если принять за аксиому то, что говорит Даша? То, что она была чиста и невинна. Получается кто-то сделал все, чтобы я поверил в ее измену?

Потом эта история с бабками.

Я ведь… я тогда хотел вернуть ее. Поговорить. Сказать, что готов простить, дать ей возможность объяснить и исправить.

И тут как по заказу возникла эта история с картой.

О карте мне рассказала девушка из бухгалтерии. Именно они обслуживали корпоративные счета, и некоторые карты. В том числе и эту. Просто следили за балансом.

Кто, если не Даша мог снять эти полтора миллиона? Ладно, миллион четыреста, она призналась, что сотку все-таки взяла…

Столько вопросов. И нет ответов.

Кофе приятно горчит. Словно очищает голову. Мысли.

Вдруг с такой ясностью понимаю, что я все это время не жил. Был как в тумане.

Я поверил в то, что Даша маленькая лживая самка, потому что увидел ее с другим.

Все так просто. Мне показали, что дважды два равно четыре.

Но было ли это на самом деле так?

Достаю телефон. Поздно уже, ночь. Но Дан еще в сети.

— Привет. Ты улетел?

— Улетел, но обещал вернуться. В чем дело?

— Слушай, мне… в общем, я хочу узнать, что произошло полтора года назад.

— Ну… я тебе скажу… полтора года назад, вроде как где-то было землетрясение, но это не точно.

— Дан, давай не надо, а? Не до этого. Серьезно.

— Серьезно, друг. Я тебе еще полтора года назад говорил, что нужно все проверить. Ты от меня тогда отмахнулся, сказал, что тебе плевать. Что ты ни в чем не будешь разбираться, потому что тебе абсолютно фиолетово. Помнишь?

Молчу, потому что вспоминаю тот наш не совсем формальный разговор. За чашечкой не кофе.

— Ты тогда уверял меня, что тебя не волнует какая-то сопливая фея, которая решила тебя развести, да? Ты ж себя чуть не в грудь бил, говоря, что тебе до одного места и ее измена и все остальное? Что ты сорвал цветочек и тебе достаточно?

Чёрт, я правда так говорил? Я был не в себе.

— Что молчишь, Черкасов?

— Давай, давай, добивай Белоцерковский.

— Сорри, брат. Но это реально справедливо, ты так не считаешь?

— Справедливо меня добить?

— Проехали.