Подонок

— Он не мой папа! Он плохой! Я думала папа, а он нет…плохой! Плохой! Ты говолила папа сколо у нас появится…а его нету. Не папа…не папа. Плохой! Где наш папа? Где он?

Обошел ребенка, открыл дверь и выскочил в коридор. Наконец-то вздохнул полной грудью. Быстрым шагом сбежал по лестнице, выскочил на улицу. Что ж это за трындец какой-то? Почему его так срывает? Почему рядом с ней ни дышать, ни смотреть, ни пить, ни есть.

Глава 10

Первые месяцы я хотела избавиться от нее. Хотела любыми способами стереть любое напоминание об этом изверге, боялась его наследственности, ненавидела малышку за то, что связывает меня по рукам и ногам.

Всю беременность я нервничала, пропускала анализы, не стала на учет в консультацию. Я думала о том, что эта беременность может помешать мне забрать мою Дашу. Ведь Даша уже была, она уже поселилась в моем сердце, а ребёнок эфемерен. Он как что-то принадлежащее его отцу. Чужеродное. Не мое.

До первого крика в родильном зале, до первого взгляда в сморщенную мордашку и осознание, что я влюблена.

Что больше никогда в жизни не буду принадлежать себе и никого, никогда не смогу любить сильнее, чем это маленькое существо. Взяла на руки, прижала к груди и…поняла — ОНА МОЯ. Прежде всего. Ее отец принимал в ней самое примитивное участие. И никогда не будет претендовать на нее. Это была безмерная радость — ведь Галаи от нас отказались.

— Почему он кличал на тебя?

— Мы поссорились. Взрослые тоже иногда ссорятся.

— Он злой и класивый.

Лазве класивые бывают злыми?

Я успехнулась и поправила плюшевое одеяло. Прилегла рядом с Полей.

— Бывают. Но он не злой…просто обижен.

— Он к нам еще плидет?

— Возможно.

— Ладно. Ласкажи мне сказку пло Клошечку Хавлошечку и я буду спать.

— Про Хаврошечку не буду. Ты всегда плачешь.

— А ты плидумай холоший конец.

— Хитрая какая.

— Плидумаешь?

— Придумаю. Закрывай глазки и слушай.

Она уже давно спала, а я не могла уснуть. Все время невольно терла между собой пальцы, которыми касалась его спины.

Как будто на них все еще осталось ощущение юношеской кожи. Она у него горячая, гладкая, шелковистая с золотистым отливом. И руки…не как у мажора, а грубые с выпирающими костяшками, жесткими ладонями. Не знай я Галаев могла бы подумать, что ему приходилось работать физически. В нем была какая-то зверская, примитивная привлекательность. Хищная, ядовито-сексуальная, вызывающая, харизматичная внешность.