Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

Я считала это незаметным и решила, что ее еще можно носить, но Медичи сразу заметил обгоревшую ткань и теперь сверлил ее взглядом. Черт, что-то мне все меньше нравились его глаза. С каждым мгновением в них начинало все отчетливее видно нечто нехорошее.

— Снимай толстовку — повторил он более грубо. Прозвучало, как последнее предупреждение, ведь уже сейчас я ощущала, что Медичи еле держал себя в руках.

Из ледяного холода и пустоты, он внезапно перешел к агрессии.

— Зачем?.. — я в защитном рефлексе скрестила руки на груди, ведь краем сознания уже стала понимать, что сейчас произойдет нечто плохое.

Медичи на мой вопрос ничего не ответил. Несколько долгих секунд он продолжал смотреть на мою кофту, особое внимание уделяя подгоревшему рукаву, а потом, совершенно неожиданно для меня, приблизился и сжал пальцами на краю толстовки, после чего рванул ее вверх, намереваясь снять с меня.

Это действие Медичи меня ошарашило, на мгновение выбивая почву из-под ног, но уже вскоре я начала вырываться, хотя любое мое сопротивление для него было незаметно.

Парень был особенно грубым и меня не жалел. Об аккуратности вообще не могло быть и речи. Винченсо интересовала только эта чертова толстовка. а я будто бы являлась мусором. Кофту он снял, при этом порвав на мне майку.

В порыве сопротивления, я рухнула на ступеньки, не сумев удержаться на ногах.

Коленки пробило болью. Кожу на плече обожгло от того, что я ее сильно расцарапала и рот наполнился кровью. Я сильно прикусила язык и разбила губу.

Но намного хуже было то. что у меня откололся кусочек бокового зуба и я острым краем буквально разорвала себе язык. Как же мне было больно.

Я попыталась встать, но тут же зашипела, ощущая, как хрустнула коленка, которой я ударилась о ступеньку.

— Больно… — сорвалось с моих губ. Хватаясь за перила, я попыталась сесть, переводя свой взгляд на Винченсо.

Сжимая в руке мою толстовку, он большим пальцем медленно водил по сгоревшей ткани. Услышав мой возглас, Медичи поднял глаза, в которых теперь виднелось нечто острое.

Но режущее не меня, а его.

Винченсо поднес к губам сигарету и. сделав последнюю тягу, сказал:

— Как же мне хочется убить тебя, Фелиса, — после этих слов, он отшвырнул в меня тлеющую сигарету.

Немного горящего табака попало мне на лицо, но его я быстро смахнула, получив лишь покраснения на коже. Сам же окурок упал мне в волосы и я сразу не смогла его достать. Несколько прядей пригорело и стал ощутим запах чего-то жженого.