Но сейчас мне казалось, что это я была не права. На собственной шкуре ощутила, что такое безысходность и поняла каково это, когда хочется опустить руки от тлеющей в сознании пустоты. Я лишь слабый зверек в окружении кровожадных хищников.
Только мне, в отличие от сестры, не хотелось покидать этот мир. Я все равно хотела жить и даже мысли о самоубийстве не допускала. Гнев бушующий во мне, не позволял этого сделать. Я умру, а эти твари продолжат дальше спокойно жить? Ничерта.
Как же неистово я в данный момент ненавидела Оттавию.
— С*ка, — гневно прорычала, поднимая голову. Сейчас больше всего на свете хотела к чертям вырвать все ее волосы и от души пожелать гореть в аду. Я обернулась к полкам. Хотела швырнуть какую-нибудь вещь Буджардини, таким образом, вымещая хотя бы каплю гнева, но заметила, что в ванной не было ни одной ее вещи. Ни шампуня, ни зубной щетки, ни халата.
Я вновь пошла в спальню, но уже лишь для того, чтобы взять ножницы. После того, как вернулась в ванную, опять встала перед зеркалом и начала отрезать оставшиеся длинные пряди.
Оттавия отрезала не все волосы. Маникюрными ножницами это невозможно сделать, но, наверное, где-то две трети моих волос теперь все же лежали в спальне на полу. У меня не было другого выбора. Я сама дорезала остальную часть, чувствуя, что с каждой отрезанной прядью сердце начинало все сильнее ныть.
Закончив, я опять посмотрела в зеркало. Волосы, короткими кудряшками, еще сильнее торчали в разные стороны. Я сама себя не узнавала.
Через какое-то время в комнату зашла та короткостриженая служанка.
Кажется, ее звали Лучианой. Во всяком случае, Оттавия называла ее именно так. Эта девушка, избегая смотреть на меня, опустилась на пол и начала собирать мои волосы в пакет. Лишь, когда я уже открыла дверь и собралась выйти в коридор, она обратилась ко мне:
— Простите… Синьорина Буджардини просила передать, чтобы вы шли на кухню помогать поварам, — было видно, что Лучиане неловко мне это говорить.
Я ничего не ответила.
Вышла из спальни, но на кухню не направилась. В этот момент как раз к дому Медичи подъехали машины представителей Каморры. Остановившись в коридоре и будучи незаметной для остальных, я наблюдала за тем, как все они заходили в дом и Оттавия радостно приветствовала гостей. Еще одно тошное для меня зрелище.
После того, как холл опустел, я вышла на крыльцо и села на ступеньки. Идти дальше мне было запрещено. С одной стороны, сейчас мне было плевать на все запреты.
