Медичи спустился грубыми, немного болезненными поцелуями на шею и своими губами опалил кожу.
Руки подрагивали. Так сильно хотелось ими обвить шею Медичи, но вместо этого, я вновь начала его отталкивать. Та часть сознания, которая еще осталась со мной, а не растворилась в этом помешательстве, боялась того, что со мной делал Винченсо. Вовсю просила усилить сопротивление и остановить все это. И я подчинялась ему. Хотела сохранить себя и здравый разум, поэтому, когда Медичи вновь набросился на мои губы, я начала отворачиваться, желая разорвать поцелуй.
Он сжал ладонью мою шею, и прохрипел:
— Как же меня бесит твое сопротивление.
Рукой залез под мое платье. Смял бедро и шлепнул по попе с такой силой, что я была уверена — на коже появилось воспаленное покраснение.
— Отпусти, подонок, — уже не выдержала. Зло и отчаянно зашипела. Несколько раз кулачком ударила по его торсу и попыталась привстать на коленях. — Черт, отпусти. Я не хочу…"
"— Сиди, — Винченсо рывком усадил меня обратно на свой член. Вновь твердый и возбужденный.
— Нет, — ногтями впилась в его руку.
— Ты только что кончила на моем члене. Стонала, как самая последняя блядь и терлась о меня своей грудью. Но опять говоришь мне «нет»? — задрав платье еще выше, он рукой скользнул под лифчик и смял грудь. — Сколько еще ты будешь дразнить меня? Трепать мне нервы? Бл*ть, как же с тобой сложно.
— Со мной сложно? — я не узнала свой голос. Срывающийся и сиплый. — Это с тобой трудно. Все было хорошо, но ты начал нести какую-то чушь. Я никогда не стану твоей женой, — хотела сказать, что это не позволят правила его же клана, но эти слова произнести не смогла.
Винченсо ожесточил свой взгляд и опять подхватил меня под бедра. Приподнял вверх, так, что во мне осталась лишь головка, а потом резко и нещадно опять насадил на себя до основания. Я вскрикнула и задрожала каждой клеточкой своего тела, чувствуя, как пальцы занемели и внизу живота заплясали огоньки.
— Ты будешь моей, — зло захрипел в губы, сейчас больше напоминая обезумившего зверя. До будоражащей боли пальцами сжимал попу и раз за разом приподнимал, после чего вновь опускал.
Входил полностью, целиком наполняя меня собой. А мне казалось, что я вот-вот вспыхну и сгорю дотла. Взорвусь на множество мелких осколков, больше не в состоянии скрыть от себя то, что мне все это нравилось. Наслаждение, которое одновременно контрастировало и сплеталось с болью. То неистовое безумие, с которым Медичи брал меня, словно сплетая тела воедино и силой забирая мою душу.
