Винченсо подошел ко мне и, держа ладони в карманах брюк, сказал:
— Да, Гвидиче ты можешь валить на все четыре стороны. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Напрягаешь своим присутствием, — слова были сказаны спокойно и предназначались только мне, но я была уверена в том, что их услышали мужчины, остановившиеся неподалеку от нас.
— Напрягаю? — спросила, через силу улыбнувшись. Не хотела показывать того, что слова Медичи стали тем самым ножом, который вонзился в сердце и, несколько раз провернувшись в нем, причинил нестерпимую боль.
Нет, сами по себе, они особо ничего не значили. Мы говорили друг другу слова и похуже. Просто… я в очередной раз убедилась в том, что для Винченсо ничего не значила. И то его предложение стать его женой — издевка. Очередная издевка и жестокая игра с девушкой, над душой и телом он и без этого надругался.
— Да, напрягаешь. С тобой даже спать больше неинтересно, — сказал он все так же холодно. — У меня больше нет на тебя ни времени, ни желания."
"Губы дрогнули, но я все равно оставила на них улыбку.
Посмотрела на такое красивое, безупречное лицо Винченсо, по которому уже в следующий момент влепила сильную пощечину. Ладошку обожгло болью и на щеке парня появилось покраснение.
— Гори ты в Аду, Медичи, — прошипела, после чего побрела к лестнице. Прошла мимо тех мужчин и отца Винченсо, которого слегка задела плечом.
Спустившись на первый этаж, я вышла во двор и быстрым шагом пошла к воротам, а уже на улице сорвалась на бег.
Я бежала изо всех сил. По незнакомым улочкам и узким проулкам.
По холоду и мелкому дождю. Убегала из этого Ада.
Хотя, нет, меня из него вышвырнули.
***
Дождь усилился и я забрела под козырек остановки. От того дома Медичи отбежала на приличное расстояние и теперь тяжело дышала. Практически задыхалась. При этом, лишилась большей части своих сил, вместе с которыми из моего сознания выветрились эмоции. Хотя, кого я обманываю? Мне все еще было паршиво.
Нет, своей свободе я безумно радовалась, но какой ценой она мне досталась? Сейчас чувствовала себя полностью разбитой.
Истерзанной и жутко уставшей. Хотела лишь одного — поскорее уехать к маме в Дзоньо. Там мне станет легче. Только оставив всю грязь и боль позади, я могла хотя бы попытаться прийти в себя. f681a8
Была лишь одна проблема — не было денег на проезд. У меня вообще ничего не было. Все мои вещи остались в доме Медичи. На них мне было плевать. Сожалела лишь о том, что в такую холодную погоду осталась без куртки. Да и на ногах были вьетнамки.
