После выхода видео и поднятого шума, дон этого клана сам связался с Медичи. Он отпустил взятых в заложники капореджиме и уже сейчас хотел более подробно разобраться в ситуации.
— Ты не хотел слушать, когда я говорил, что мой клан и мой сын не виновны, — сказал ему Адриано. — Ты убил нескольких моих людей и многих покалечил. Ты осмелился взять моих капореджиме в плен и вот только теперь хочешь разобраться в ситуации. Желаешь выслушать меня. Не думай, что тебе будет прощено нападение на мой клан.
Война была остановлена, но ситуация все еще казалась скверной.
За бездумное нападение на Коза Ностру, Ндрангете еще предстояло заплатить, но пока что этот клан переключил свое внимание на Каморру, ведь, как оказалось, именно их дон занимался черным бизнесом на территории Ндрангеты и именно он лгал им, настраивая против другого клана.
Медичи, зная, что его клану пока что ничего не угрожало, занимался освобождением своего сына и поисками Ромолы Гвидиче. Буджардини, несмотря на допросы, все еще ничего не говорил и его люди, схваченные в том доме, тоже ничего толкового рассказать не могли.
Утверждали лишь то, что девушка, скорее всего, мертва.
***
Адриано посодействовал тому, чтобы его адвокаты потребовали немедленного пересмотрения улик, выдвинутых против Винченсо и его освобождения. Сразу полиция отпиралась. Как и предполагалось, не хотели отпускать сына дона Коза Ностры, но из-за поднятого шума и новых сведений — были вынуждены пойти на уступки. Тем более, Медичи передал им людей Буджардини, которым обещал убить всех родных, если они не сознаются в полиции, кто занимался распространением наркотиков и не примут ответственности за свои поступки.
Медичи не убивал детей и женщин. Он не трогал невинных, но умел внушать людям страх, поэтому у людей Буджардини просто не было другого выбора, кроме как во всем сознаться.
Винченсо освободили через два дня. Адриано все рассказал своему сыну, но, естественно, никакие слова не шли в сравнение с самим видео, которое Винченсо просмотрел еще в машине, пока ехал домой.
Адриано сидел рядом с ним в машине и видел, как черты лица сына менялись и в глазах начинала вспыхивать бесноватость в тех моментах, когда Буджардини ударил Гвидиче, когда он закричал, что убьет ее и, когда своим людям приказал выбить дверь, за которой пряталась девушка.
Он бесконечно долго смотрел на сообщение «Я люблю тебя, Громадина. Прощай», а, когда наконец-то оказался дома, первым делом пошел в подвал, где держали Буджардини.
— Где Ромола? — спросил он.
