Иначе Буджардини скоро умрет и уже некому будет задавать вопросы.
Винченсо его не слышал. Он уже ни на что не реагировал. Сейчас на парня начинало резкими волнами накатывать тоже, что происходило с ним в начале лета, когда Медичи подумал, что Ромола сгорела из-за взрыва. Многие думали, что Адриано успокоил своего сына лишь словами, но на самом деле, тогда его держали семь громоздких мужчин, пока один пытался вколоть очень сильную дозу успокоительного. И то, пока удалось это сделать, Винченсо двум из этих мужчин сломал ребра, одному руку, а третьему разбил лицо.
После этого его несколько дней держали в состоянии овоща, постоянно вкалывая успокоительное, а Адриано бесконечно разговаривал с ним. Только с успокоительным удалось достучаться до Винченсо. Заставить хоть немного прийти в себя. Заставить прекратить рушить все вокруг и уничтожать себя.
Вот и сейчас, понимая, что сын на него не реагировал, Адриано понял, что нужно как-то пытаться возвращать ему контроль.
— Где Ромола? — спросил Винченсо отбрасывая в сторону палец Буджардини.
— Я уничтожу твой клан и перебью всех, кто тебе дорог. Найду Оттавию и сделаю все, чтобы она ощутила боль сильнее той, которую сейчас ощущаешь ты. Говори. Где Ромола?
— Мертва… На свалке… — прошептал Буджардини, хотя, казалось, что уже был не способен на это. Он больше даже не кричал.
Адриано так и не смог словами достучаться до своего сына. Винченсо оттаскивали от дона Каморры и парень буйствовал. Всех разбрасывал, словно тряпичных кукол. Свою боль выплескивал в агрессии.
Не видел ничего и никого. Даже не понимал, кто он такой.
Реагировал лишь на раз за разом звучащее в сознании: «мертва». Перед глазами держал воспоминание о недавно прочитанном сообщении, написанным Ромолой и краем разума понимал — на него он уже не сможет ответить.
«Я люблю тебя, Громадина. Прощай».
Глава 28 Stitches
Милан. Дом Медичи.
Последние дни были на редкость теплыми. Солнечными. Сразу так и не скажешь, что наступил декабрь, ведь погода больше напоминала цветущую весну.
Только дом Медичи казался отдельным измерением. Гнетущим в своей мрачности.
После того, как Винченсо вкололи чрезмерно сильное успокоительное, он отключился и парня перенесли в его спальню. Положили на кровать. Кровь с одежды мгновенно запачкала белоснежные простыни и вскоре засохла на коже.
Адриано Медичи все это время находился рядом с сыном. Ничего не делал. Просто сидел на кресле и курил, ожидая того времени, когда Винченсо очнется.
