Подойдя к дону Медичи, он сказал:
— Мы нашли… Нашли на свалке чемодан и мертвую девушку в нем.
— Это не она, — пересохшими губами сказал Винченсо. — В чемодане не Ромола.
Глава 29 Чемодан
Дом Буджардини. 4 дня назад.
Ни холода, ни тепла. Так же не было света или тьмы. Только пустота. Безграничная и абсолютная. В ней не существовало ничего — даже меня, но в тот же момент именно в ней я находилась, становясь никем. Теперь уже никем.
— Сдохла. Больше не дышит, — откуда-то послышался голос Буджардини. Его звук эхом ворвался в эту пустоту и, искажаясь, разнесся вокруг.
Я слышала слова, но на них никак не реагировала."
"Теперь уже вообще ничего не могла, но через толщу обволакивающей пустоты, продолжала слышать тусклые отголоски звуков и голосов, которые врывались ко мне будто бы из другой вселенной. Слышала то, что Буджардини выругался. Кажется, был совсем рядом со мной, но вскоре отстранился. Обратился к кому-то.
— Джулио, выброси труп. Чтобы я больше не видел эту малолетнюю дрянь.
— Закопать?
— Нет, потратишь на это много времени, а ты мне нужен тут.
В чемодан ее и на городскую свалку. Только спрячь, чтобы в ближайшее время никто не нашел труп. Что-нибудь накидай сверху.
— Где мне взять чемодан? — услужливый вопрос.
— В подвале поищи старый. Смотри, чтобы на нем не было никаких бирок.
Голоса отдалились, а потом вовсе стихли. Вновь кромешная пустота и невесомость. Скоро она прервалась. Или не скоро. Этого не понимала, ведь там, где я находилась, время не ощущалось. И теперь я ничего не слышала, но чувствовала.
Меня, кажется, кто-то поднял на руки и я поняла, что ошибалась. Думала, что в этой пустоте ничего не чувствовала, но, нет, со мной была боль. Сжирающая изнутри и агрессивная, но равномерно распределенная. Делающая мое тело сплошным комом агонии, с которой я слилась. Но, когда меня подняли над полом, боль всколыхнулась и прошлась рябью. Из-за этого захотелось закричать. Умолять обратно положить на пол, а не тащить, как мешок с картошкой, но не смогла издать ни звука. Мое тело мне не подчинялось.
Будто вовсе мне не принадлежало и существовало отдельно от души, держа связь только болью.
Мало понимала, что происходило. Чувствовала лишь то, что меня жестко вложили в какое-то тесное место, подгибая ноги и выкручивая руки — иначе бы не поместилась там.
— Еще теплая, — наконец-то услышала звук. Пренебрежительно сказанные слова. Кажется, голос принадлежал тому мужчине, который ранее разговаривал с Буджардини.
Шорох, шаги и моя безграничная боль.
