Та фотография меня не особо волновала, поэтому в своих мыслях я быстро переключилась на другие, не менее горькие, жженые мысли. Но, значительно позже я все же узнаю, что Фелиса этой фотографией хотела настроить Винченсо против меня и Ксиана. Она знала, что Ян тогда следил за мной и могла разыграть из этого связь. Вообще, Фелиса многое сделала, пользуясь нашей внешней схожестью. Многое будет вылазить намного позже. Она умерла, но после себя оставила столько грязи и горечи. А я все не могла понять почему.
Хотя, ответ был очевиден. Винченсо Медичи. Фелиса до конца его любила и не могла принять того, что он ее так грубо отверг.
Единственной загадкой для меня оставалось ее прощальная записка. Именно из-за нее, чувствуя безысходность и боль сестры, я поехала в Милан. Но, если Фелиса меня ненавидела, зачем писала мне те строки? Этого мне уже было не суждено узнать. В этот момент, сидя на коленях у Винченсо и, чувствуя, как он еле ощутимо большим пальцем гладил мою ногу, я наконец-то отпускала мысли о своей сестре.
Разве что все еще оставалась злость на этого Ардженто. Но, как я позже узнаю, этот парень уже мертв. Его застрелили в собственном доме. Он это заслужил.
***
Прошла неделя моего пребывания в больнице. С одной стороны, мне не нравилось находиться в палате. Белые стены и запах лекарств угнетали. Но, с другой стороны, это время считала самым счастливым за всю свою жизнь. А все потому, что Винченсо был рядом.
Я все больше млела всякий раз, когда Винченсо садился на край кровати и опять вплетал пальцы в мои волосы, начиная перебирать кудряшки.
Всякий раз у меня по коже бежали мурашки и хотелось закрыть глаза, просто наслаждаясь ощущениями.
Правда, стоило мне закрыть глаза, как перед глазами возникали совершенно другие картинки. Например, то, как Винченсо, поставив меня на четвереньки около края кровати, наматывал мои волосы на ладонь и, сжимая их в кулаке, сзади жестко вколачивался в мое тело, пальцами второй руки до красных отметин сжимая мою попу.
Да, грубо и, ко всему прочему, тогда эта близость была не особо по моей воле, но все равно от этих воспоминаний, кожу начинало покалывать и внизу живота все ныло.
Я видела, как Винченсо смотрел на меня. Понимала, что желанна для него. Один раз, когда я принимала душ, далеко не сразу поняла, что Винченсо зашел в ванную. Стоял опершись плечом о стену и положив руки в карманы брюк. Смотрел на меня. Пожирал взглядом.
