Я бы не удивилась, если бы он сейчас начал крушить все, что находилось вокруг.
Я прикрылась покрывалом и прикусила кончик языка. Последние слова парня ударили по моему сознанию из-за чего я не смогла сдержать следующих слов:
— Боже… Ты больной на голову психопат, — я скривилась и, невольно, но очень показательно отодвинулась немного ближе к изголовью кровати, этим самым увеличивая расстояние между мной и им. — Если бы я раньше знала, что ты такой, оборвала бы с тобой любую связь.
— Не нужно врать, Ромола, и говорить сейчас, что раньше не знала, какой я, — сказал он, прищурив взгляд.
Медичи был прав. Я понимала, что он далеко не белый и пушистый мальчик. Я даже догадывалась раньше о том, что руки Винченсо были в крови. Понимание этого пришло ко мне, когда я читала правила ритуала посвящения людей в Коза Ностра. Вступить в клан мог только тот, кого рекомендовало минимум три мафиози. Этому рекомендованному человеку прокалывали палец и кровь лили на портрет святого, который тут же поджигали. Мужчина должен был держать в руках портрет пока он горел и, терпя боль от ожогов, говорить, клятву, что, пусть и его плоть горит так же, как портрет этого святого, если он нарушит Омерту.
Но этот ритуал был лишь тем, что предупреждало о строгости правил. Живым клан никто не покидал и любое нарушение правил каралось смертью.
Больше ужасал второй, неофициальный ритуал. Чтобы избежать проникновения в клан полицейских под прикрытием, новичок должен был убить человека. Я сомневалась в том, что Винченсо могли заподозрить в связи с полицией, но так же сомневалась, что он пропустил эту часть ритуала.
Но, честно, тогда мне было все равно. Может он убил человека, а может и не убил. Мне вообще все это казалось каким-то неважным и о чем-то подобном я старалась не думать. Но, все равно, краем сознания понимала, какой Винченсо монстр. Правда, я в этом сейчас не хотела сознаваться. Не желала даже мысленно соглашаться с тем, что по собственной воле общалась с таким ужасным человеком, прекрасно догадываясь на что он способен.
— Нет, не знала, — я отрицательно покачала головой. — Я многое о тебе не знала. Та, жестокость, с которой ты относишься к людям, пугает. Нормальный человек не может себя так вести. Ты хуже самых мерзких и отбитых на голову преступников. Тебе…
— Нужно сидеть в тюрьме? — Винченсо закончил вместо меня.
— Да! — сказала, повысив голос. — Но я бы желала для тебя совершенно другой участи. Я бы хотела, чтобы тебя вообще не существовало.
