Никогда и никому не позволяла этого делать, но Медичи, естественно, разрешение не требовалось. Сколько раз он вот так касался их? Как часто забирался ладонью в мои кудряшки, сминая и перебирая их своей огромной ладонью? Сложно даже предположить, но я помнила, что сразу очень сильно негодовала и пыталась сделать так, чтобы Винченсо не трогал мои волосы. На него никакие разговоры не действовали. Трудно это признать, но со временем я смирилась и даже привыкла. Наверное, только прикосновения Медичи не вызывали неприязни.
Но это было давно. Сейчас меня передергивало от того, что Винченсо касался моих волос.
— Не трогай. Не прикасайся ко мне, — зашипела, упершись ладонями в его обнаженный торс.
Винченсо ничего не ответил. Он молча перевел взгляд на мое лицо и я заметила, как его губы сжались в тонкую линию. Я не знала, о чем он думал, но сама понимала, что за последнее время очень сильно изменилась и, в первую очередь это из-за комы и множества стрессовых ситуаций. Я сильно похудела, кожа посерела и вокруг глаз появились темные круги.
От прошлой меня разве что волосы остались.
Мне показалось, что напряжение в комнате возросло, достигая своего предела. Вот-вот полетят искры и вспыхнет огонь. Сожжет меня и обуглит кости. И этим пламенем будет Винченсо.
— Мелкая… — Медичи рыкнул.
Он с силой сжал мои волосы в кулаке и я, не сдержавшись, простонала от боли. Правда, казалось, что делал он это иначе, чем раньше. Не для того, чтобы подавить, а для того, чтобы, пусть и жестко, но все же удержать.
Я ожидала того, что Винченсо начнет задавать мне вопросы, но ошиблась.
Вместо этого он склонился надо мной и, не отводя от меня бесноватого взгляда, произнес одно слово:
— Рассказывай.
— Сначала отпусти меня, — рискнула поставить условие.
— Мелкая, рассказывай, — еще более грозно сказал Медичи и мне показалось, что лучше не заставлять его повторять в третий раз. Винченсо был на грани, но и я была не в себе.
Страшно? Да. Паника съедала сознание. Но сейчас злости было больше. Я пыталась рассказать, кем являлась, но Винченсо за это меня душил и топил.
Его люди меня чуть не убили и этой ночью несколько раз попытались изнасиловать. А сейчас Медичи насильно и очень болезненно лишил меня девственности, но не давал мне даже секунды прийти в себя и требовал все рассказать. Подонок. Ненавижу. Как можно так обращаться с людьми?
— Что тебе рассказать, Громадина? То, за что ты только полчаса назад меня чуть не утопил? — я посмотрела на Медичи с ненавистью и гневом.
