Дыхание сбилась и я все же двинулась бедрами вперед, сама потираясь о пальцы Винченсо.
— Молодец, Ромола. Хорошая девочка, — Медичи, будто поощрая, опустился поцелуями на мою шею и прикусил кожу на месте, где остались синяки от его удушения. — Так быстро заводишься только от одних пальцев. Уже вся мокрая. Мелкая, я еле сдерживаюсь, чтобы не выебать тебя прямо сейчас.
Эти слова стали для меня чем-то сродни сильной пощеччины, которая немного прояснила сознание и дала сполна почувствовать собственную никчемность.
Я только что получала удовольствие от рук человека, которого всем сердцем ненавидела…
Меня тут же ошпарило от ненависти к собственному телу, желание, которого я поставила превыше здравого смысла и мне стало стыдно за собственную поддатливость. Но самое худшее, было в том, что, даже понимая это, я все равно не могла притупить своих ощущений и меня по-прежнему трясло от того, что со мной делал Винченсо. А ведь это были лишь его пальцы.
Я повернула голову и посмотрела на пустую стену.
Хотела хоть как-то абстрагироваться от происходящего, но внезапно ладонь парня сжали мой подбородок и в резком рывке заставили вновь обернуться к нему.
— Смотри на меня, — приказал. В его глазах я увидела, как вскипело опасное недовольство.
— Что ты?..
— Не смей отворачиваться, или закрывать глаза. Ромола, смотри только на меня.
Следующий поцелуй был болезненным. Им Медичи будто бы наказывал меня. Грубо сминал губы и не давал дышать, доводя до жжения в груди и горького иступления.
Когда от нехватки кислорода закружилась голова, я сложила ладони в кулаки и начала ими бить Винченсо в грудь. Только после этого он отстранился, давая мне возможность сделать первый глубокий глоток воздуха. Только не предоставил мне ни малейшей возможности хотя бы ненадолго расслабиться и, пока я пыталась выровнять дыхание, Винченсо поднялся с кресла и понес меня к кровати.
В нетерпении, бросил меня на матрас и, скользя голодным взглядом по моим ногам, бедрам, груди и губам, начал расстегивать свою рубашку, после чего снял ее и кинул на пол.
Я приподнялась на локтях и шумно выдохнула. Кроме злости на Медичи, ощутила волнение. Сейчас Винченсо напоминал мне одного из тех быков, которых я видела по телевизору во время корриды. Огромный, массивный и с бугрящимися мышцами под смуглой кожей. Широкая грудь вздымалась от рванного дыхания, а в глазах виднелось бешенство.
— Сними, — прохрипел, кивнув на мои трусики.
