Правда, понимала, что подобные царапины для Медичи, не ощутимее укуса комара.
— Тебе хотелось, чтобы я называл тебя, как-нибудь иначе? — Винченсо провел ладонями по талии, плоскому животику и бокам. Вновь спустился вниз и пальцами скользнул под ткань трусиков. Трогал меня так, будто упивался тем, что я не сопротивлялась. Небольшое развлечение перед главным действием?
— Я бы предпочла, чтобы ты не называл меня коротконой, плоскогрудой, вечно растрепанной замухрышкой, той на которую никакой нормальный парень не посмотрит… — я все перечесляла оскорбления, которые раньше Медичи говорил мне и могла еще долго продолжать, ведь список был немаленьким, но резко замолчала и с силой стиснула зубы.
Я не хотела, этой чертовой близости с Винченсо. Это все равно, что отдать тело врагу и от этого мне казалось, что каждое прикосновение парня будет вызывать у меня новые вспышки ненависти. Может даже отвращения. Поэтому я никак не ожидала, что, как только грубые пальцы Винченсо, оттягивая ткань трусиков, коснутся моей плоти, постепенно делая нечто мне ранее неизвестное, внизу живота тут же начнет покалывать.
— Так ты сегодня раздвинешь для меня ноги? — он повторил свой вопрос, продолжая смотреть на мое лицо."
"— Да… — ответила, решив не огрызаться и промолчать о том, что у меня все равно другого выбора нет. Вместо ненужных слов, решила унять свои ощущения. Хотя бы внутренне хотела не сдаваться рукам Винченсо и не чувствовать то, что они могли дать.
Но, тем не менее, мне уже скоро стало казаться, что ладони Медичи пропитаны ядом и пальцы умело касаясь моей плоти, не ласкали, а втирали яд в нежную кожу, из-за чего по телу проносился жар и меня начинало лихорадить.
Хотелось прогнуться в спине и, не в состоянии быть неподвижной, немного поерзать.
Я не смогла сдержать тихий стон, когда Винченсо оставил болезненный засос у меня на плече, а потом спустился ниже и сквозь тонкую ткань кружевного лифчика прикусил затвердевший сосок.
— Медичи… — уперлась руками в его торс, но оттолкнуть не смогла. Руки стали какими-то слабыми.
И… мне стало жарко. Невыносмо жарко и душно. Особенно сильно горели щеки.
Внизу живота приятно покалывало. Будоражило и накаляло тело сладкой, тягучей пыткой, которую с каждым мгновением становилось все сложнее выдерживать. Хотелось, чтобы это прекратилось, или, наоборот, уже достигло своего пика, ведь, чем дольше Винченсо жестко и жадно ласкал меня, тем сильнее бушевали эти ощущения, в которых я против воли тонула, захлебываясь собственными эмоциями.
