То есть, приготовилась всем своим видом показывать, что со мной все отлично. Вот только, мама этому спектаклю не поверила. Она раз за разом спрашивала, что происходило у меня в жизни и с подозрением интересовалась, почему я не привела своего парня, чтобы познакомить его с ней. В итоге, мама потребовала, чтобы я этого парня бросила и вместе с ней вернулась в Дзоньо.
Мне хотелось уехать из Милана, но я не могла этого сделать. Мистер Порно и другие охранники наблюдали за нашей встречей. Я знала, что мне не дадут выйти даже за пределы пиццерии в которой мы сидели, а если мама узнает, в какой ситуации я находилась, будет сильно волноваться.
Поэтому я врала ей — говорила, что не хочу уезжать из Милана и утверждала, что тут мне хорошо.
В итоге, мы с мамой поругались. Она нервничала, беспокоилась и злилась. На повышенных тонах говорила о том, что я неблагодарная дочь, ведь заставила ее волноваться. Бросила маму и уехала в другой город ради какого-то парня. В основном, я молчала. Просто не знала, что сказать.
— Раз я тебе настолько безразлична… — мама не договорила. По ее щекам полились слезы и слова утонули во всхлипе. А у меня сердце от этого разорвалось на части.
В следующее мгновение она встала со стула и быстрым шагом пошла к двери. Я тут же попыталась ее догнать, но людей около касс было слишком много и среди них я потеряла маму, а когда выбежала на улицу, надеясь увидеть ее хотя бы там, мне преградил путь один из охранников.
— Где моя мама? Вы же ее видели? Куда она пошла? — лихорадочно забрасывала мужчину вопросами и осматривалась по сторонам.
Хотела пробежаться дальше по улице, но охранник меня остановил. Не дал возможности догнать маму и уже вскоре насильно усадил в машину.
Немец дал мне свой телефон и я опять попыталась ей позвонить, но на этот раз мама сбрасывала вызовы. На душе было так паршиво и горько, что выть хотелось. И глаза неприятно пощипывало. Больше всего на свете мне хотелось оказаться с мамой в Дзоньо. Она единственный дорогой человек, который у меня остался и от того, что я не могла оказаться рядом, этим заставляя ее нервничать и плакать, начинала ненавидеть Медичи еще сильнее.
Тот трепет, который я сегодня ощутила в его руках, окончательно исчез из моего тела. Нет, у меня не возникло желания начать сопротивляться ему. Наоборот, пусть делает со мной, что хочет, только побыстрее отпустить. Больше не было сил находиться рядом с этим подонком.
***
Когда меня вернули в дом Медичи, в коридоре я столкнулась с Батистой.
