— Сомневаюсь, что твой отец одобрит брак с простым американцем, капитаном корабля, если он рассчитывал на маркиза. Сейчас у тебя есть силы противиться этому?
Золотистые глаза Джасинды вспыхнули.
— Теперь у меня есть силы противостоять любому, кто попытается разлучить нас. Меня не волнует, одобрит отец этот брак или нет. Я не дам ему выбора. Пока ты не бросишь меня, я буду с тобой.
— Как моя жена?
Этот вопрос застал ее врасплох, лишил дара речи. Его женой? Он хочет жениться на ней? Она мечтала об этом, но…
Тристан нежно улыбался ей, но глаза его были серьезными.
— Я никогда не брошу тебя. Синда. Я обожаю тебя, твою яркую красоту. Мне холодно, когда тебя нет рядом даже секунду. Ты выйдешь за меня замуж?
— Да, Тристан, да!
Он опять прижал ее к себе. Их губы таяли в обжигающем, горячем поцелуе. Тристан шептал:
— Синда, любовь моя, мой свет, мой маяк!
И все отступило и забылось, когда Тристан снова разжег огонь их любви.
ГЛАВА XVIII
В один из тихих зимних дней «Танцующая Габриэлла» неслась по волнам Эгейского моря к проливу Дарданеллы, который тянулся на сорок миль в длину и четыре мили в ширину.
Вдоль берега стояли сторожевые башни для защиты столицы Оттоманской империи. С другой стороны пролива открывался проход в Мраморное море. Путешествие близилось к своему завершению.
Ночью, перед прибытием в Константинополь, Тристан раздал всем женщинам паранжи и длинные черные платья. Он отдал приказ не выходить на палубу, пока они не наденут на себя эти вещи. В эту ночь Джасинда спала беспокойно. Тристана не было рядом с ней.
Проснувшись, она облачилась в черное одеяние и поспешила на палубу.
Константинополь, единственный город в мире, располагающийся на двух континентах, раскинулся на холмах, открывая свое великолепие всем, кто приближался к нему на кораблях. Справа поднимались кварталы христиан, многие дома ясно напоминали своей архитектурой европейские. По левую сторону стоял старый город, лабиринты деревянных домишек, длинных дворцов, изысканных шатров и розовые купола византийских церквей.
Мечети и минареты, разбросанные повсеместно, устремляли к небу свои купола. В самом конце старого города виднелись своды Сераглио, величественной резиденции Султана.
При первом взгляде на чужеземный город Джасинда не могла сдержать свое волнение и любопытство. Она прислонилась к бортику, укутанная в длинные черные одежды, прохладный ветерок развевал накидку, а над головой ветер надувал паруса. Ей хотелось узнать у Тристана, где они проплывают, что это перед ними.
