Потом соберите на корабле все, что есть ценного. Когда закончите, подожгите его. — Он направился прочь с палубы, но остановился на верхней ступеньке и обернулся. — Уверен, что англичанин пожалеет о том, что потерял возможность пользоваться твоими услугами, Дансинг! Я расскажу ему о твоей трагической гибели.
— Я разыщу тебя, Пеннивайт. Если хоть один волос упадет с головы Джасинды, я разорву тебя на части, даже если мне придется вернуться с того света, чтобы это сделать!
Угроза Тристана рассмешила Пеннивайта.
Он вразвалку спустился вниз по трапу и вернулся на свой победный фрегат.
На западе над горизонтом парило солнце. Джасинду вывели из каюты и потащили на палубу, чтобы она могла увидеть, как горит «Габриэлла». В горле стоял крик, но она подавила его.
Как только Пеннивайт с удовлетворением убедился, что пламя на судне продолжает пылать, он тут же приказал поднять паруса своего фрегата.
Нос «Габриэллы» был обращен к западу. И когда солнце погрузилось в Средиземное море, горящий корабль был единственным ярким пятном на фоне черной поверхности воды.
Почему она не падает в обморок? Почему не плачет? Не кричит? Но Джасинда была не способна ни на какие чувства, ни на какие действия. Она была окутана оцепенением, надежным коконом, защищающим ее от способности чувствовать. Когда ее опять отвели в каюту, она покорно села на стул, не осознавая происходящего, не боясь своего будущего. Даже когда в каюту вошел Пеннивайт и взглянул на нее с той самой похотливой усмешкой на губах, она оставалась неподвижной.
"
"— Каким бы редким лакомством ты была. Не удивительно, что Паша так сильно хотел вернуть тебя. Извини, но я не могу оставить тебя себе в Англии. — Он пожал плечами.
— Ты повезешь меня с собой в Англию? — изумленно спросила она.
— Только на короткое время, моя дорогая миссис Дансинг, а потом я пошлю тебя Халиде Паша, как подарок.
— Паше? — ей казалось, будто она просыпается после дурного сна. Оцепенение начало отступать. Теперь она остро и болезненно осознавала все, что видела и чувствовала сегодня.
Не смотря на душевные страдания, мозг начинал понимать, что Пеннивайт говорит ей. — Зачем отсылать меня к Паше, когда ты можешь получить за меня выкуп. — Англия! Она должна остаться в Англии!
— Выкуп? За тебя? От кого?
— От моих родителей, лорда и леди Сандерленд. Мой отец — граф Бонклер. — Она не сказала, что этот граф сидит без гроша. — Или от моего друга, герцога Локсвоза.
