— Пеннивайт, — сказал Блекстоук, отвлекая Пеннивайта от его мыслей и прерывая его мечты. — Я не люблю людей, которые переходят мне дорожку.
Раздался выстрел. Пеннивайт вздрогнул и отлетел назад. Удивление и ужас стояли в его глазах, когда он падал на землю. В ушах гудело, боль пронзила все тело. Он услышал еще выстрел и понял, что Седжвик пал жертвой от руки виконта.
Блекстоук подошел и, довольно улыбаясь, встал над ним. Темно-синие глаза сверкали.
— Не нужно было шантажировать меня!
Пеннивайт умирал и знал об этом.
Он собрал покидающие его силы и ответил:
— Ты никогда… не найдешь ее… Она надежно спрятана…"
"— Найду! Ты выдал свою тайну. Думаешь, я не знаю, что ты вырос в Конте, в деревенском домишке? Я найду ее!
Фигура виконта расплывалась перед глазами, но Пеннивайт все еще мог разглядеть его самодовольную ухмылку. Прежде чем умереть, Пеннивайт хотел только одного: увидеть, как исчезнет эта усмешка, когда виконт узнает, что его невеста уже давно не девушка.
— Блекстоук… я обманул… я наврал тебе…
Виконт нагнулся поближе, чтобы слышать слова, переходящие в хриплый шепот.
— Она… она…
— Говори, Пеннивайт, что?
— Она… — продолжения не прозвучало. Душа покинула его тело. Он так и не получил удовольствия увидеть одураченное выражение на лице Блекстоука. И все же последней мыслью Пеннивайта была та, что виконт придет в ярость, когда узнает правду. Он умер со злорадной усмешкой на лице.
— Синда, любовь моя. — Его пальцы ласкали ее волосы, а она, нежась рядом с ним в кровати, гладила его гладкую кожу, наслаждаясь близостью его сильного мускулистого тела рядом с собой.
В ней бушевало желание. Нестерпимо хотелось, чтобы он овладел ею. — Тристан, — шептала она в ответ на его ласки. — Я люблю тебя. — Но неожиданно, прежде чем он успел ответить, она вдруг обнаружила, что они находятся уже не в их уединенной каюте. Они на палубе, усеянной корчащимися в муках людьми. Там стоит Пеннивайт и смеется. Смеется. Смеется.
Эти ужасные звуки! Ее уводят в сторону от Тристана. Все вокруг начинают смеяться, когда она глазами, полными ужаса, смотрит на занимающуюся огнем «Габриэллу». Оранжевые и желтые языки пламени, полыхающие рядом с ней, перебрасываются на мачты, охватывая огнем свернутые паруса. И сквозь весь этот ужас она видит его. Он стоит на палубе, смотрит на нее, волнуется за нее даже перед смертью.
— Тристан! — Джасинда села, протягивая к нему руки.
Сон.
