Никогда!
— Джасинда, я требую ответа!
— Требуй все, что хочешь. Я не буду об этом говорить.
— Тогда, по крайней мере, позволь узнать нам имя капитана корабля. Его следует призвать к ответственности!
Ах, Тристан, как я люблю тебя.
— Я… я ничего не скажу тебе.
С подозрением в голосе Блекстоук спросил:
— Почему же?
— Потому что у него в Англии есть семья, родители, и известие о его поступке может их тяжело ранить. Кроме того, сейчас это уже не имеет никакого значения. Он утонул вместе со своим судном. Пеннивайт поджег корабль, и все, кто был на борту, сгорели.
Пеннивайт погубил всех.
На какой-то момент она опять с ужасом представила себе очертания корабля, охваченного языками пламени. Джасинда вздрогнула и закрыла глаза.
— Я просто хочу забыть об этом, — прошептала она, проглотив комок в горле, и опять повернулась к виконту. — А насчет свадьбы…
Он выжидательно смотрел на нее.
— Я выйду за тебя, Роджер, но есть несколько условий.
— Условий?
— Я хочу, чтобы конюшни и псарни опять были заполнены и закладные на Бонклер оплачены.
Я хочу, чтобы все слуги до единого вернулись на свои места. Я хочу, чтобы все долги моего отца были оплачены сполна.
Его взгляд стал твердым.
— Послушай…
— Этой женитьбой ты покупаешь мою руку, Роджер. Эти условия — часть платы.
Блекстоук встал и подошел к ней. Он взял ее за подбородок и принудил поднять голову и посмотреть в его стальные от ярости глаза.
— Вы очень высоко цените себя, леди Джасинда!
— Да, — просто ответила она, не отводя глаз.
— Какие у тебя еще условия?
— Только одно.
— Какое?
— Ты должен помочь мне найти человека, которого называют в порту англичанином.
На лице Роджера застыло удивление.
— Англичанин!
— Человек, который стоит за моим похищением и вывозом женщин, которые были со мной на корабле. Этот человек в ответе за смерть моих друзей, а они были хорошими людьми.
— Но ведь это Пеннивайт сжег корабль.
— Пеннивайт — всего лишь соучастник этого преступления. А мне нужен тот человек, который в действительности ответственен за все.
Ты поможешь мне или нет?
Губы Роджера искривились в хитрой улыбке.
— Если я дам тебе слово, что помогу, мы сможем в ближайшее время пожениться?
Когда она отвечала, ее грудь сжимала нестерпимая боль.
— Через две недели. Здесь, в Бонклер. Будут только наши семьи и несколько друзей.
Прости меня, Тристан!
— Тогда я сделаю все, что могу, чтобы помочь тебе найти этого негодяя, моя дорогая. Даю слово. — Он засмеялся, отпустил ее и вернулся к своему креслу.
