Когда приехала — Джасинда, он сидел на кровати и держал в левой руке чашку чая, хотя она заметно дрожала. Он попытался улыбнуться ей, но только левая сторона его рта искривилась в подобие улыбки, больше походившей на усмешку. Сиделка взяла у него из рук чашку и, отрывисто кивнув Джасинде, вышла из комнаты.
Прежде чем подойти к постели, Джасинда направилась к окну и раздвинула тяжелые портьеры, впуская в комнату золотистый свет утреннего солнца. Она открыла окно и прежде, чем повернуться к герцогу, глубоко вдохнула свежий весенний воздух.
— Ну, вот. Так-то лучше! — удовлетворенно произнесла она."
"С жизнерадостной улыбкой Джасинда подошла к герцогу. Симс сказал ей, что хозяин все еще не стал говорить, но понемногу к нему возвращаются силы. И все же она видела, что старику далеко до выздоровления. Доктора питают слабую надежду на то, что восстановится работоспособность его правой стороны тела и вернется способность говорить.
— Вы выглядите гораздо лучше, ваша светлость, — сказала Джасинда и поцеловала его морщинистую щеку.
— Теперь, когда весна добралась и до нас, я надеюсь увидеть вас в экипаже, направляющимся в гости к старым друзьям. — Она села в кресло рядом с кроватью и взяла его руку. В глазах Локсвоза читались тысячи вопросов и все они связаны с именем Тристана… И она начала рассказывать.
— Впервые я узнала, что он любит меня, на острове Мадейра. Мы стояли там из-за моей болезни. Он, Спар и Ида так заботились обо мне! Если бы не они, я, возможно, умерла бы.
Мадейра — маленький остров с прелестным селением. Погода была теплой даже по ночам. Когда мы отплыли от острова, я узнала, что «Габриэлла» держит путь в Константинополь. Но для чего — я не знала. Я так боялась. Не понимала, что происходит и почему на борту столько женщин. Я только знала, что люблю его. А когда он попросил меня верить ему — верила.
Джасинда остановилась, пересиливая боль, растущую в сердце. Герцог сжал ее пальцы.
— Мы поженились в Константинополе, свидетелями были друзья Тристана.
Не существовало еще в мире такой счастливой невесты, как я, ваша милость. Никогда… Я никогда и никому не говорила о нашей свадьбе, кроме вас. Я знала, вы поймете меня, другие — нет. По их мнению, свадьба — пышная процедура. Если я не могу быть с Тристаном, то пусть хоть никто не мешает моим воспоминаниям… — Джасинда подняла руку герцога к своей щеке и, прижавшись к ней, на секунду закрыла глаза. — Ведь вы понимаете меня, правда? — прошептала она.
