И обхватив Джасинду руками, моряк перекинул ее через плечо, как мешок с продуктами, и направился в кормовой отсек, к каюте капитана.
— Миледи! — кричала Мэри, следуя за своей хозяйкой.
— Спар, забери и эту женщину с собой, — приказал Тристан.
Джасинда подняла голову и опять встретилась с негодующим взглядом капитана. Она перестала бороться и уронила голову на огромную спину моряка. Как бы плохо ни обстояли дела, но сознание того, что именно Тристан ее захватчик, делало положение девушки еще более ужасным. Последние картины ее снов, ее драгоценных снов исчезали под грузом случившегося.
Ее принесли в уютную чистую комнату и аккуратно усадили на койку. Рядом села Мэри. И вдвоем они рассматривали их новое жилище. Она, конечно, уже не в первый раз была здесь. Тристан приводил ее сюда, когда несколько недель назад Джасинда приходила смотреть его корабль. Она вспомнила, как жадно рассматривала каждый уголок, каждую трещину, запоминая каждую мелочь, как будто это могло помочь ей узнать больше об этом человеке.
А теперь эта комната стала для нее тюрьмой.
Джасинда отвела глаза и измерила взглядом огромного моряка, доставившего ее сюда. Внутри каюты он казался даже больше — под два метра ростом, с широкой грудью и толстыми мускулистыми руками. Кроме пышных усов, красовавшихся над верхней губой, на его гладкой блестящей голове не было ни единого волоска. Его огрубевшее и обветренное лицо покрывал темный загар. Карие глаза, казалось, с сочувствием смотрели на Джасинду.
— Почему мы здесь находимся? — спросила она в надежде, что правильно истолковала его взгляд.
— Капитан Дансинг вам скажет об этом, миледи. — Его густой глубокий голос как нельзя лучше соответствовал огромным размерам его тела, но в то же время, в нем чувствовались теплота и спокойствие, к тому же Джасинду удивила его правильная речь. — Пожалуйста, извините меня. — Моряк подошел к двери и оглянулся. — Не пытайтесь выйти из каюты. Никому нельзя нарушать приказы капитана. — Он согнул свое неимоверно высокое тело и выскользнул через дверь.
"
"Джасинда разглядывала закрытую дверь, словно в ней таился ответ на трудную загадку. Она хмурилась и очень часто качала головой, будто это могло прояснить ее мысли. Она ничего не понимала. Тристан не может так поступать! Ни по отношению к ней, ни по отношению к другим пленницам! Этому, видимо, есть какое-то логическое объяснение. Оно должно быть.
Тристан задержался на трапе, потом оглянулся назад, окинув взглядом корабль.
