Его друзьями являются люди, которые прыгают по мачтам, как обезьяны, люди, которые натягивают паруса, драют палубы, обливаются потом под горячим тропическим солнцем и замерзают от холодного атлантического ветра, люди, которые делают все это, потому что любят Тристана и море. В глазах Джасинды он не больше, чем пират, похититель и вор. Разве может он просить ее разделить с ним жизнь, стать женщиной пирата?
Нет, он не может просить этого, напомнил себе Тристан, как делал это очень часто в прошлом. Значит, будет лучше для них обоих, если Джасинда так и продолжит ненавидеть его.
Даже если она сможет простить его обман, когда узнает правду о нем, о Блекстоуке, Элле и всех пленницах… Нет, он никогда не станет просить ее руки. Будет лучше для нее, если она вернется в Англию и выйдет замуж за виконта. Но это будет не виконт Блекстоук. В этом Тристан поклялся себе.
Капитан повернулся и вышел из дома.
Глаза Джасинды, дрогнув, открылись. Она села, быстро окинув взглядом комнату. Она одна. Пока она спала, луна продолжила свой путь по ночному небу, и теперь остался только бело-голубой свет, просачивающийся сквозь окно и освещающий ее маленькую комнатку.
Джасинда прижала к губам пальцы. Держал ли он ее в своих руках, целовал ли, или это был только очередной сон? Она опустила голову и посмотрела на обнаженную грудь. Мурашки побежали по коже от воспоминаний его сильного упругого тела, плотно прижавшегося к ней. Или она это просто придумала?
Дверь открылась, и в ожидании Джасинда повернула голову, но это пришла Ида.
Джасинда прижалась к прохладной стене и накрылась одеялом.
— Простите меня, что я так долго отсутствовала, — сказала Ида, ставя на стул рядом с дверью лампу, которую принесла с собой.
— Ида? — осторожно спросила Джасинда. — Ты видела сегодня вечером капитана Дансинга?
— Нет, я сама удивлена. Я была уверена, что он придет.
— Значит, я видела его во сне, — прошептала Джасинда, опять поднося пальцы к губам и касаясь их.
Но ведь это не могло быть сном! Она чувствовала! Он был здесь, целовал ее, держал в объятьях, шептал ее имя.
Это одновременно и приводило ее в восторг, и пугало. Разноречивые чувства жили в ней. Но они были такими реальными. Такие вещи не могут присниться.
Но если он был здесь, почему ушел, когда она упала в обморок? Почему не остался с ней! Неужели он поцеловал ее украдкой и ушел? Тогда, она ничего не значит для него.
— Пусть лучше это будет моим сном, — тихо произнесла она со слезами на глазах. — Я буду об этом молиться.
